Читаем Контрснайпер полностью

— Взысканий не было. А что до жалоб… — На лбу Серебрякова явно проступили невидимые доселе морщины. — В нашем деле, если за три года на тебя ни одной жалобы не поступило — значит, хреновый ты постовой. Были, конечно, жалобы. И проверки проводились, как положено. Вот, например, в прошлом месяце Фролов, вышибала из ночного клуба, в прокуратуру целую петицию настрочил. Якобы ударили его… Дубинкой по уху.

— Кто — Елагин?

— Да… Прокуратура проверку провела и противоправных действий не выявила. Этот Фролов сам, как говорится, хорош гусь. Он…

— А от прокуратуры кто проверку проводил? — перебил Журов.

— Воронова. Она и сейчас в следственный отдел перешла.

— Понятно… А другие жалобы? Которые не в прокуратуру направляются, а, например, в городское управление? Их ведь все равно вам спускают, не так ли?

— И такие были. Немного, но были. Только разве всё упомнишь?

— Придется упомнить. Завтра к пятнадцати часам прошу представить соответствующие материалы. Кто жаловался, когда, по какому поводу, и какие меры приняты.

— Так как же я успею? — возразил Юрий Иванович. — Это ж за три года бумаг сколько перелопатить надо. И секретарь в отпуске.

— Разумеется, не успеете. Если, вместо того чтобы организовывать и контролировать работу подчиненных, будете с машинами возиться, — неожиданно жестко парировал Журов. — Личный состав у вас откровенно распущен. Сам сейчас имел возможность убедиться… Кстати, почему ремонтом служебного автотранспорта занимается начальник отдела, а не водитель?

— А где я водителей наберу на такую зарплату? У меня из пяти положенных по штату водителей — один только Поздняков. И то, как говорится, лишь потому работает, что живет через дорогу и до пенсии полтора года осталось. Уйдет — вообще некого будет за баранку посадить.

— Давайте без демагогии. Вам указание ясно?

— Ясно, — хмуро подтвердил Серебряков.

— Будьте здоровы!

Проводив москвича не очень ласковым взглядом, начальник отдела снова взялся было за сварочный аппарат, но в этот момент дверь распахнулась, и во двор вбежала Катя Никулина.

— Юрий Иванович, извините… То есть разрешите обратиться! Это по поводу Сергея Сергеевича приходили?

Подполковник молча кивнул.

— Как у него дела? Что говорят?

— Плохи дела, — вздохнул Серебряков. — Копают под него. Серьезно копают.

— Почему? — У Кати на глазах выступили слезы. — Он хороший, я знаю. Не мог он убить.

— Почему, спрашиваешь?.. Вот ты знаешь, как раньше в деревнях с крысами боролись? Ловят несколько крыс, сажают их в большую стеклянную бутыль, чтоб ни стенку прогрызть не могли, ни выпрыгнуть, и оставляют на некоторое время без жратвы и воды. И крысы эти, чтобы добыть себе пищу, начинают друг друга пожирать. В конце концов в бутыли остается только одна, самая сильная. Вот ее-то и выпускают на свободу. Эта тварь, привыкнув жрать себе подобных, уже ничем другим питаться не желает, и другие крысы, чтобы уцелеть, вынуждены уходить… Я это к тому, что наше министерство напоминает мне бутыль с крысами. Там они тоже друг друга жрут, чтобы теплое местечко занять. Сожрал конкурента — шагнул вверх. Вот и привыкают постепенно. А потом уже остановиться не могут и жрут всех подряд, без разбора. Чем больше сожрал, тем, как говорится, и заслуг больше.

— Получается, я неправильно профессию выбрала?

— Нет, девонька! — Юрий Иванович грустно улыбнулся. — Профессия у нас с тобой, что бы там в народе о ней ни говорили, самая правильная. Это система у нас… неправильная.

* * *

Когда Олег появился дома, не было еще и семи. Он ужасно вымотался за прошедшие два дня. Сначала — это страшное известие, потом поездка в морг на опознание брата, потом допрос… Матери телеграмму отбил, что Ромка в больницу попал, чтобы не сразу, как гранатой по голове. Он и сам еще до конца не понял, что случилось, действовал как на автомате, а осознание того, что брата больше нет, еще, к его счастью, не пришло. Младшего, который был за ним как за каменной стеной, и Олег всегда чувствовал незримую поддержку в лице брата. Пусть ему никогда и не пришлось этой поддержкой воспользоваться, но он всегда знал — брат за плечом и подставит это самое плечо в любой момент. А теперь его нет, и нет поддержки, и нет человека, родного к тому же, который прикроет тебе задницу в любом самом непредсказуемом случае. И ему, Олегу, некого теперь защищать, да и нравоучать…

Войдя в квартиру, он, не снимая кроссовок, направился прямо в свою комнату, намереваясь плюхнуться на диван и забыться, хоть на время. Но не успел. Звонок мобильного телефона застал его в двух шагах от двери. Паленов взглянул на дисплей. Номер абонента был скрыт, что уже само по себе настораживало. К тому же разговаривать сейчас ни с кем не хотелось.

Но телефон продолжал настойчиво верещать. Олег нажал клавишу ответа.

— Алло!

— Олег Иванович?

Голос в трубке показался знакомым.

— Да, — ответил Олег. — А кто это?

— Журов, из Москвы. Мы с вами вчера беседовали.

— А, да… Слушаю.

— Вы не очень заняты? Мы могли бы переговорить тет-а-тет?

— Сейчас? Вообще-то, я…