Читаем Контрснайпер полностью

— Да понятно, что мошенники, — развел руками Курков. — Но ты докажи. У них же все документы на руках: сертификат, договор поставки, лицензия… Не подкопаешься. А что на конкретного клиента препарат не подействовал, так тут их вины нет. Индивидуальные особенности организма. Другим ведь препарат помогает — кучу отзывов могут показать. Вот на меня, например, новокаин не действует. И что: если какая аптека новокаином торгует, так против нее сразу надо дело возбуждать?

— И в чем смысл этой истории?

— В том, что сосед на таком «лексусе» ездит, что нам даже с премиальными до пенсии не заработать. А у нормальных людей из-за этого не стоит…

— Не, парни! — Калашников решительным жестом затушил окурок об стол. — Кури не кури, а достал уже этот запах. Давайте, может, в другой вагон перейдем? А то провоняем — ни один «Ваниш» не спасет.

— Да это ведь отстойные вагоны, здесь везде такие ароматы. Потерпи, уже недолго осталось. — Курков посмотрел на часы. — Меньше часа.

— Не, все равно. Пойду в тамбур.

Тюля уже и сам не помнил своего имени. Точнее, не хотел вспоминать, как и прошлую жизнь. Однако это не имело значения, поскольку в тех кругах, где он имел честь вращаться, имя иметь необязательно. Тюля — и все. И почему его именно так прозвали, он за давностью лет тоже позабыл.

Впрочем, вопросы антропонимики Тюлю на данный момент волновали менее всего. У него были заботы поважней.

Вчера ночью на сортировке они с таким же профессиональным бомжом Колей-хромым слямзили в поданном под разгрузку рефрижераторе увесистый блок замороженной трески и потом поочередно (мало того что тяжелый, так еще и холодный, сволочь!) тащили его через пути. По времени могли бы еще ходку сделать — Тюля предлагал. Но Коля-хромой заявил, что хранить рыбу им все равно негде, и та стухнет, прежде чем они успеют ее оприходовать. Да и возвращаться — примета плохая. А уж кого-кого, а Колю-хромого Тюля слушал. Как-никак, высшее образование у человека, что среди обитателей городской свалки, расположенной неподалеку, огромная редкость. Да и шустрый, несмотря на хромоту. Однажды, удирая от вохровцев, сумел проскочить под движущимся составом и благополучно уйти. Причем не просто так, а с ящиком консервов. Высший пилотаж!

Перебросив добычу через невысокий забор, отделявший сортировочный парк от паровозного кладбища, бомжи спрятали ее под сиденьем в купе пассажирского вагона, что покоился с миром в тупике кладбища. Вагон этот уже четыре года врастал тут в рельсы и частенько служил воришкам перевалочной базой. Тащить на свалку сразу всю рыбу смысла не имело — налетят толпой и отберут. А так, принося понемногу, можно на пару недель растянуть — супчик сварганить, благо овощи на огородах дачных поселков уродились, или даже в углях запечь. Уже завтра блок хоть немного подтает, и можно будет оторвать от него пару-другую тушек.

Они сговорились встретиться у заветного вагона, как стемнеет. Днем Тюля отоспался, пригревшись на солнышке, а ближе к ночи отправился в путь. Тропа была нахожена, и вскоре он оказался на месте. Коля еще не появился, и Тюля, чтобы лишний раз не светиться, решил подождать его в вагоне.

Схватившись за поручни, он неслышно забрался в тамбур и осторожно двинулся по темному коридору. Неожиданно ему показалось, что из глубины вагона доносятся чьи-то голоса. Тюля замер.

Странно. Коля-хромой не стал бы с собой компаньонов приводить. Делиться придется. Сам с собой разговаривает, что ли?.. Он уже собрался окликнуть товарища, как вдруг впереди в коридоре возник темный силуэт. Судя по габаритам, это был явно не Хромой. Тюля мгновенно юркнул в купе проводников, прижался к стенке и затаил дыхание…

Темно-синяя «мазда», явно не способная похвастать маленьким пробегом, показалась на дороге примерно в двадцать один сорок. Управлял Седой. Рядом с ним сидел Тимоха — парень лет двадцати семи, невысокий и жилистый. Они познакомились несколько лет назад, когда отбывали срок в колонии, и с тех пор держались вместе. Ромка пристроился на заднем сиденье.

Остановились на пустыре. Седой выключил двигатель.

— Сидим спокойно. Когда подъедут, выходим. Но говорю только я. Вы — для толпы. Ясно?

Он обернулся к Ромке, для которого, собственно, сказанное и предназначалось. Инструктировать Тимоху нужды не было.

— Ясно, — кивнул Паленов-младший, стараясь скрыть волнение.

— Всё. Ждем-с, джентльмены…

Тюля принюхался. Из тамбура доносился запах сигаретного дыма без ментола. Интересно, что за публика? Посторонние на территории складов редко появляются. Тут не Диснейленд. А железнодорожникам в списанном вагоне тем более делать нечего. Да и зачем было с сигаретой из купе выходить? Здесь проводников нет — кури, где хочешь.

Но кто бы это ни был, светиться нельзя. Инстинкт самосохранения, наработанный годами экстремального существования, диктовал: затаись. Придется ждать. Уходить через противоположный тамбур — опасно, поскольку, судя по доносившимся из коридора приглушенным голосам, в вагоне отдыхали и другие пассажиры.

— Внимание всем, я первый! — раздалось вдруг со стороны тамбура. — Объект номер один на месте.