Читаем Контрснайпер полностью

— Послушай, дружище! — так же спокойно проговорил он, не обращая внимания на безуспешные попытки Ромки высвободиться. — Если будешь плохо себя вести, то пойдешь туда, куда сочту нужным я. У тебя, вижу, память хорошая, так что соображай, куда именно. Но если будешь хорошим мальчиком, то сможем посчитать инцидент исчерпанным… Так как?

Паленов-младший не ответил, продолжая вырываться. Елагин еще сильнее сдавил ему горло.

— Ответа не слышу!

— Пусти, сука… — прохрипел Ромка, задыхаясь, не в силах пошевелиться.

— Другое дело. По глазам вижу, что понял.

Сергей отпустил соперника, который тут же упал на колени, не в силах отдышаться, и повернулся к Марине:

— Так значит, Мариш?.. Ну ладно…

* * *

Едва взошло красно солнышко, в дежурной части 5-го отдела милиции города Юрьевска началась перестройка. То есть — косметический ремонт. Стол дежурного вместе с хозяином и телефоном временно переместили в коридор, недвижимое имущество укрыли полиэтиленовой пленкой, и теперь помещение целиком было отдано на откуп импровизированной бригаде, в которую входили две женщины — одна преклонных лет, другая помоложе, а также совсем еще юный паренек. Женщины заканчивали клеить обои, а паренек старательно скоблил деревянный пол в каморке для задержанных. Действиями бригады руководил Коля Жиленков — любитель дергать за всякие веревочки.

— Дамочки, там вот уголочек вроде отошел… Да-да, вон тот… Виталик, а ты с полом-то особо не надрывайся. Все равно заблюют… Решеточку лучше протри.

— Привет вождю краснокожих! — приложил кулак к сердцу вошедший Елагин. — Да здравствует свободный труд! Рабство долой!

— Это не рабы, а спонсоры. Помогают родной милиции. Молодцы! Во, смотри: потолок — как новый.

— Не переживай, это ненадолго. До первой крови. А люстра тоже новая?

— Да откуда? Это дамочки старую отмыли. Представляешь, я седьмой год здесь и не знал, что у нее плафоны — белые. Думал, коричневые и есть.

Паренек в каморке разогнулся, пристраивая ведро с водой на табуретку, и Сергей тут же узнал в нем задержанного когда-то морячка. Николай, перехватив взгляд Елагина, мгновенно выволок того в коридор.

— Ты это… Молчи, ладно? Я шефу сказал, что за свои деньги рабочих нанял. Ему-то какая разница? А мне мать Виталика — ну, морячка этого — сама предложила. Мы, говорит, с дочкой как раз в ремонтной бригаде работаем, за один день вам все сделаем в лучшем виде. И насчет материалов не беспокойтесь — у нас все свое. Только, говорит, про этот патрон проклятый никуда не сообщайте, а то ж у сына неприятности будут. Он в отпуск приехал и вроде как сувенир с корабля припер. Хотел с друзьями событие отметить… Ну а нам что? Нам помогут — и мы поможем.

— Помощь органам правопорядка есть святой долг каждого гастарбайтера, — улыбнулся Сергей. — Шеф где?

— Где всегда. Только если ты опять с рапортом, так лучше не суйся. Он из управления злой приехал, как кавказская овчарка. Сейчас нервы успокаивает.

Подполковник Серебряков, как и неделю назад, пребывал во дворе здания отдела, все в том же сержантском кителе и возле тех же «Жигулей», уйдя почти по пояс в подкапотное пространство. Лязгающие звуки, доносившиеся оттуда, перемешивались с чувственным матом, призывами вернуть Сталина и поставить вредителей, выпускающих такие машины, к стенке. Без суда и следствия.

Сергей громко кашлянул. Шеф вынырнул из-под капота и, увидев подчиненного с бумагой в руке, грозно потряс в воздухе гаечным ключом.

— Уйди, Елагин! Богом прошу, уйди! Не доводи, как говорится, до греха… Патрон — в патроннике!

Подчиненный не сомневался, что отечественный автопром может довести до греха даже апостола, и поспешил укрыться в здании вместе с рапортом.

* * *

Спустившись из раздевалки в спортивный зал, Елагин застыл, словно пораженный греческой красавицей Медузой Горгоной. Прямо на ринге, на двух табуретках — затылком на одной и пятками на другой — лежал, прикрыв глаза, здоровяк Соломин. Тот самый дебошир из гостиницы. Его руки мирно покоились на груди, а на животе восседал парень, ритмично отжимавший полуторапудовую гирю.

Зрелище тянуло на «Минуту славы».

— В чем дело, юноша? — раздался знакомый голос. — Вы что, никогда раньше не видели гирь?

Елагин обернулся. Около него стоял один из тех собровцев, что приезжали к ним в отдел.

— Приветствую! Меня Анатолий зовут. Репин. Значит, решился?

— Да… Две ночи думал.

— Вот и прекрасно. А… — Репин с деланым недоумением посмотрел на пустые руки Елагина, — бинты и йод где?

— Я не взял. А разве надо?

— Нам — нет… — уклончиво повел плечами собровец.

— Пикассо, кончай пугать человека! — прокряхтел Соломин, косясь на них с табуретки.

— И правда, не слушай его, братишка, — поддержал Соломина сидевший у него на животе коллега, опуская гирю на пол. — Ничего этого не надо. Здесь медпункт рядом, у них все свое. Даже гипс имеется.

— Добрые у нас ребята, да? — толкнул Репин Елагина локтем. — Кстати: тот, кто сидит, — это Леха Быков. Ну а того, на ком сидят, ты должен помнить. Димуля Соломин. Книга Гиннесса по нему плачет.

— Помню, конечно.