Читаем Контрснайпер полностью

— Ствол по номеру пробили, — Леха Быков протянул командиру распечатку. — Числится в розыске, был похищен в феврале этого года в Махачкале, у тамошнего мента. Изымать не стали, чтоб не спугнуть.

— Это понятно, — кивнул Кленов. — Что еще?

— Машина чистая, принадлежит самому Малинину. Месяц назад купил ее у некоего Плоткина Александра Наумовича. Плоткин этот у нас по учетам не проходит… Хата — съемная. Хозяйка, Кочнева Елена Юрьевна, проживает в Волгограде, на нее у нас тоже ничего нет, кроме того, что она не платит налогов… Теперь — по самому клиенту. Малинин Денис Николаевич, тридцать один год, уроженец Кизляра…

— А ствол из Махачкалы. В принципе, один регион.

— Именно! Запрос по Малинину я туда уже закинул, но когда ответ будет — одному богу известно.

— Аллаху, — поправил Репин. — Там — его земля.

— Ну, Аллаху… Образование высшее. В данной квартире проживает около трех месяцев. Часто приносит и уносит что-то в больших хозяйственных сумках. Мы с Пикассо, кстати, тоже это видели. Жалоб со стороны жильцов на него не имеется. Вежливый, здоровается всегда. Гостей не водит, живет тихо и неприметно.

— Как и подобает образцовому боевику, — заключил Репин.

В кабинете на некоторое время повисла тишина. Даже слышно стало, как этажом ниже дежурный орет кому-то в трубку: «Какой рейд?! Вы что, с ума сошли? У нас все люди на обеспечении форума!.. Да хоть министру звоните!»

Кленов покосился на Ирину:

— Чего ж он все-таки от тебя хотел?

— Как что?! — ответил за нее Быков. — Внедриться, узнать расстановку сил, а то еще и подставить…

— Асият, кстати, тоже из Кизляра, — посмотрев в глаза Кленову, негромко сообщила Голикова.

— Кто такая? — не унимался Леха.

— Так, знакомая… Не очень хорошая…

— А ремонт компьютеров — для прикрытия, — предположил живописец, — на улице человек с системным блоком в руках подозрения не вызовет. Особенно если он в униформе с надписью «Компьютерное село» или что-нибудь в этом роде. А внутри системного блока — килограмма четыре пластида и дистанционный взрыватель.

— Знаете что, братцы, — Кленов принялся выстукивать заглавную тему из «Семнадцати мгновений», — отдам-ка я все это в ФСБ. Терроризм — их хлебушек, пусть они его и кушают.

— Да ну, Николаич… — поморщился Леха. — С эфэсбэшниками лучше не связываться. У них ведь как обычно: если все выгорит, то раздуют из мухи слона и ходят героями, будто они все сами реализовали. А если сорвется, так тихо отползут в сторону.

— А ты что предлагаешь?

— Сами справимся. Маленькие, что ли? Его самого мы знаем, где дохнет — тоже. Куда он денется?.. Пикассо, ты прослушку на городской телефон поставить сможешь? Чтоб без судебных формальностей?

— Дом старый, — кивнул Репин, — раз плюнуть.

— Вот! Тачку его периодически проверять будем, благо приборчик у нас есть. У пистолета на всякий случай боек сточим, чтоб от греха подальше… А еще его на контакт выманить можно.

— Как это? — не поняла Ирина.

— Он тебе телефон оставил? Оставил. Позвонишь и скажешь, что компьютер сломался. Пусть приедет, посмотрит. А я, естественно, подстрахую.

Кленов достучал тему и, словно Штирлиц на пианистку Кэт, посмотрел на Ирину:

— Ты как, не против?

— Ну если надо… Позвонить не жалко.

— Не помешает. Кстати, он тебя спрашивал о чем-нибудь?

— Да все обычно. Как зовут, чем занимаюсь…

— Ну, а ты?

— Сказала, что художник.

— Почему художник? — удивился командир.

— Да так… Сорвалось с языка.

— Если он заслан, то все равно в курсе, где ты служишь… Короче, коль еще об этом речь зайдет — скажешь, что работаешь в отряде спецназа, инспектором вещевой службы. Но, так как милицию сегодня не любят, представляешься художником. Хобби у тебя такое.

— Я рисовать не умею, какой из меня художник? — фыркнула Ирина.

— Сегодня, чтобы быть художником, — заметил живописец со стажем Репин, — уметь рисовать совсем не обязательно. Главное — выучить несколько непонятных слов и время от времени с умным видом вставлять их в разговор. А с картинами я помогу.

Оставив Кленова наедине с бумагами, Быков с Репиным остановились возле висевшего на стенде боевого листка, выполненного в манере позднего Кандинского. Листок сообщал о героизме и мужестве бойцов отряда в тяжелую годину международного экономического форума.

— Слушай, Пикассо, не составишь компанию Ирку подстраховать? — подмигнув, предложил Леха. — Куда лучше, чем в оцеплении стоять. С Николаичем я решу.

— Думаешь, этот перец — замаскированный боевик? Сам не справишься?

— Дело не «в справишься» или «не справишься». Лишние глаза никогда не помешают.

— Сдается мне, у тебя тут далеко не служебный интерес, — по-ленински прищурился живописец.

— А если и так, что с того? Мы оба — свободные люди. И потом я на пельмени уже без тошноты смотреть не могу.

— Мужик женился — новую няньку нашел… А как же любовь?

— Любовь? Так кто ж против? Можно и по любви… Я любовь очень даже уважаю.

* * *

Развесив полотна собственного производства на спешно вбитых в стену гвоздях, великий художник отошел на пару шагов и взором маститого критика окинул содеянное. Затем вернулся, поменял пару картин местами.