Читаем Контрразведка полностью

Герцог понял колебания противника и сделал шаг назад, не склонный к торжеству или осуждению, но готовый к компромиссу ради спокойствия сограждан. Бой, грозивший взаимным уничтожением, не состоялся. К-мигрант включил канал перемещения, а Герцог, свернув инк-систему «бумеранга», глубоко вздохнул и подумал, что эти парни действительно научились готовить многослойные операции. Теперь становилось понятным, кто ими руководит: К-мигранты! Что ж, ФАГ не мог добыть себе более сильных союзников, но не учел, что и они способны ошибаться, основывая свои действия на спеси и презрении к человеку. Насколько знал Герцог, они никогда не считали нормальных людей и даже интрасенсов сильным противником.

Ставр подходил к дому Виданы со сложным чувством желания встречи и недовольства собой. Они топтались на месте, в то время как ФАГ продолжал наносить удары в самых неожиданных местах. К тому же шеф перестал следить за работой опера «свободной охоты», как и проконсулы синклита, предоставив ему полную свободу, а обращаться к ним за советом каждую минуту Ставр считал поражением. Надо было срочно что-то предпринимать для спасения своего реноме, эффективное и, может быть, эффектное, что вывело бы «охотников» из дебрей догадок и предположений. И еще очень хотелось доказать, прежде всего самому себе, что выбор Мальгрива, а также человека-горы, не случаен.

Ставр не прислушивался к музыке, сопровождавшей его во время движения, но она соответствовала настроению. Из сотен тысяч существующих мелодий терафим вылавливал наиболее подходящие в данный момент, отвечающие личным идеалам хозяина, и крутил их, создавая вокруг головы Ставра личную акустическую зону. Музыка в ней была слышна только ему. Но сейчас Панкратову было не до музыкальных эффектов, и Фил в конце концов оставил свои попытки успокоить его.

Видана жила в Софии, в сотовом доме на площади Согласия.

Посадив такси, Ставр привычно «взвесил» пространство вокруг, отметил «зерна плотности» пси-поля, ничего угрожающего не обнаружил и принялся за поиски квартиры, руководствуясь инстинктом и «запахом» ауры девушки. Через несколько минут он вышел из лифта на седьмом этаже к двери под номером «сорок девять», и та сразу же открылась: утратила монолитность, расплылась дымком, исчезла.

«Заходите, мастер, – прилетел насмешливо-сердитый пси-голос девушки. – Вы опоздали всего на полчаса».

Ставр вошел в гостиную и остановился, разглядывая Видану, танцующую под музыку Вивальди. На ней было надето платье-монон по моде «лед и пламя», подчеркивающее достоинства фигуры и, наверное, более откровенное, чем обнаженная натура, и все же природный вкус, удивительное чувство меры и редкостное понимание того, что ей идет, позволяли девушке останавливаться на грани фривольности и вызова. Она танцевала и забавлялась его реакцией, прекрасно понимая, что у гостя на душе, изредка бросая на него лукавые взгляды.

Панкратов нашел кресло в огромном – по ощущению и видимости – пространстве «танцевального зала», в который превратила гостиную хозяйка, и сел, сцепив руки на груди.

Видана, сделав несколько па, искоса глянула на гостя и остановилась. Тотчас же «танцевальный зал» пропал, гостиная оделась в современный интерьер с объемно-конформной мебелью «рыцарского» стиля. Напротив Ставра обрисовался гигантский камин, стена из грубо обработанных каменных глыб, другая стена, увешанная оружием: двуручными мечами, алебардами, копьями, самострелами, мушкетами, автоматами и гранатометами. Два колосса в металлических доспехах, громадная люстра, кабаньи головы и оленьи рога по стенам завершали убранство зала.

Видана исчезла и вскоре вернулась, одетая в обычный свой наряд – шорты и блузку, не потерявшая ни грана своей привлекательности, села в кресло рядом. Напротив возник виом с изображением существа, представлявшего собой помесь человека, крокодила и насекомого одновременно. Так начинался фильм с демонстрацией видов рукопашного боя, переданный им Диего Виртом.

«Сначала новости», – предложил Ставр.

«Хоть бы комплимент ей сказал!!» – проворчал Фил.

Видана с любопытством глянула на Панкратова.

«Вы всегда берете с собой терафима?»

«Еще раз напомнишь о себе – раз и навсегда вклею в стену! – пообещал Ставр Филу, Видане же ответил: – У него гипертрофированный нюх, даже нагуаль чует, хотя информблоку такая собачья чувствительность и не требуется».

«Не надеетесь на свою память?»

«Работать с ним удобнее», – сухо ответил Ставр, жалея, что поддался уговорам терафима и взял его с собой. По сути личный инфор был для него больше эмоциональным разрядником, чем банком данных и блоком фиксации событий, и давно стал чем-то вроде дополнительного органа или скорее одушевленного датчика.