Читаем Контроль полностью

Принимать груз, перегружать – не Настино дело. На то особые люди есть. Работа дежурного спецкурьера – быть рядом с грузом. В случае осложнений немедленно сообщить условным радиосигналом, что груз в опасности. А куда сообщить? Сообщить – куда следует. Каждому, кто попытается захватить груз, надо просто предъявить полномочия и сказать: позвоните по такому-то телефону. Дядя на том конце провода умеет объяснять коротко и доходчиво. В крайнем случае, от электровоза к платформе с ящиками протянут под вагонами мощный электрический кабель: только на кнопочку нажать, и размагнитятся все катушки. И станут обыкновенной стальной проволокой. Кроме всего (это на самый крайний случай) у Сей Сеича в купе в особом шкафу – пять автоматов Томсона. Тех самых, с которыми американские гангстеры из Чикаго любят появляться в обществе. Но сейчас грузу ничто не грозит. И груза еще нет. Стоит «Главспецремстрой» во тьме. За окном подковы часового по камушкам хрустят.

А Холованов с Настей ждут внутри.

– Ты все поняла?

– Все.

– В следующий раз я с тобой не поеду. Такую работу ты и сама можешь делать.

– Да, конечно.

– Теперь я тебе расскажу, куда нас сегодня занесла судьба. Тебе такие вещи знать надо. Тут совсем рядом Волга. Впереди мост. Там, на левой стороне, – Куйбышев. А тут, на правой, на север от нашего разъезда, Жигулевские горы. Между Жигулями и Куйбышевым поперек Волги возводится плотина самой мощной в мире Куйбышевской ГЭС. В Жигулевских горах по приказу товарища Сталина, начиная с февраля 1933 года, идет строительство подземного города. Великая освободительная война не за горами. Сейчас в составе Советского Союза одиннадцать республик, лет через пять их будет тридцать-сорок. Это число будет расти. Москва так и останется официальной столицей Советского Союза, но управлять миллионами войск и огромной, все разрастающейся страной с сотнями миллионов населения, лучше из никому не известного, недоступного и неприступного центра, который специально создается именно для этой цели…

9

– Садитесь, товарищ Холованов. Докладывайте.

– Новая идея, товарищ Сталин.

– Новая идея?

– Именно так, товарищ Сталин. Новая идея.

– Что же это за новая идея?

– Одну из крупных гостиниц в центре Москвы, лучше недалеко от Кремля, надо отдать полностью для обслуживания высшего руководящего состава Советского Союза. Иностранцев в нее не пускать…

– Это уже осуществлено, товарищ Холованов. Гостиница «Москва» служит только для обслуживания высшего руководящего состава Советского Союза, и иностранцев в нее не пускают.

– Запретить чекистам подслушивание телефонных разговоров в этой гостинице.

– Запрещено.

– Гостиницу подчинить комендатуре Кремля. И чтоб ни один чекист не смел…

– Гостиница подчинена комендатуре Кремля, и ни один чекист не смеет.

– Все номера оборудовать подслушивающими устройствами, все услышанное докладывать не в НКВД, а лично вам.

– Лично мне докладывают.

– Усилить освещение гостиницы в ночное время, чтобы москвичи и гости столицы могли гостиницей любоваться и днем, и ночью.

– Она и так хорошо освещена. Люди ночью едут, любуются.

– Еще сильнее осветить. Кроме того, провести модернизацию гостиницы. Поставить новую вентиляционную систему. Плотные тяжелые шторы во всех номерах заменить на легкие, и чтоб не все окно занавешивалось, а только нижняя часть.

– Вот это идея, товарищ Холованов. В вашу голову иногда приходят гениальные идеи.

Опустил Холованов глаза. Любил он, когда Сталин хвалит, но постановил раз и навсегда сам для себя: Сталина не обманывать. Просто потому, что обмануть его нельзя. Потому, что неправда все равно выплывет. Поэтому говорил Холованов Сталину правду. Похвалы получал редко. Но голову ему пока сохранить удалось. Каждый, кто врал Сталину, даже в мелочах, долго не жил. Потому Холованов, в ноги себе глядя:

– Это не моя идея, товарищ Сталин.

– Чья же?

– У нас в контроле работает одна девушка. Вы ее знаете. Парашютистка.

– Стрелецкая.

– Она.

– Где она?

– Сейчас она в вашей приемной. Я ее на всякий случай захватил.

– Зовите.

10

Сидит Настя в приемной. Личный секретарь Сталина товарищ Поскребышев бумаги в аккуратные стопочки складывает. Скользнула одна бумажка – прямо Насте под ноги.

Закрыла Настя глаза рукой: я вашими секретами не интересуюсь.

– Это не секреты, – Поскребышев смеется. – Это товарищ Сталин иногда на совещаниях сидит и на бумаге чертиков рисует, а мне эти бумаги собирать и сжигать.

– Как сжигать? – похолодела Настя. – В музей!

– Это же не картины. Просто сидит человек задумавшись и машинально на листочке чертит.

– Все равно в музей! – Посмотрела Настя на листочек, Поскребышеву отдавая, и волна разочарования хлестнула ее: это для музея явно не годится. Весь листочек изрисован волками и чертиками. Но рисунки отнюдь не божественные, не сравнить ни с Рафаэлем, ни с Рембрандтом. И тайно призналась Настя сама себе: Сталин рисует плохо. Даже хуже, чем Пабло Пикассо.

Растворилась тут дверь в сталинский кабинет:

– Входите.

11

Вошла.