– Совершенно чистосердечно могу сказать: ничего. Хотя тема эта меня весьма заинтересовала. Но мы ушли в поиск, и я не успела ничего выяснить. Жаль, что лишена права задавать вопросы. Иначе переадресовала бы этот вопрос вам, господин генерал.

– Так-так. Значит, по-хорошему не желаем. Ну что ж… – Внезапно светское выражение исчезло с лица генерала и оно вмиг стало злым и жестким. Он вдруг заорал, опершись руками о стол:

– Встать, зарантская сучка! Ты разговариваешь с генералом Аскадии! – Грубым рывком охранники сдернули ее со стула. – Знаешь, что тебя ожидает в самой ближайшей перспективе? Я могу поведать тебе, детка. Сначала тебя разденут догола. Потом прикрепят к твоим половым органам электроды и пропустят слабый ток. Говорят, от этого женщины заводятся. Когда ты заведешься, тебя отдадут на иcпользование роте солдат. Той самой роте, которая понесла сегодня серьезные потери в бою с вами. Солдаты отыграются на тебе по полной программе и за себя, и за погибших друзей, будь уверена. Ограничивать мы их не будем. А потом, когда ты слегка расслабишься, мои специалисты займутся тобой всерьез. Сегодня ты узнаешь, что такое боль, детка. Тебе переломают все, что может ломаться, и из тебя вытянут все, что ты знаешь, уж будь уверена. А твое смазливое личико будет выглядеть так, как будто шкурку на нем перевернули наизнанку. Поняла?

– Скотина! – бросила побледневшая Зена в лицо генералу.

– Значит, не поняла. Нужно наглядное пособие. Сейчас будет. Тащите сюда кого-нибудь из ее раненых приятелей! – бросил он приказ охранникам. – И зовите Костолома.

Сначала в палатку вошел благообразного вида мужчина в форме без знаков различия и с чемоданчиком в руках. При первом взгляде на него никому не пришло бы в голову, что это палач. И только лихорадочный блеск чрезвычайно светлых глаз, горевших предвкушением предстоящей работы, выдавал этого монстра. Он тут же открыл чемоданчик и принялся аккуратно раскладывать инструменты, от одного вида которых у Зены Кроуф едва не расслабились сфинктеры. Внесли раненого разведчика и, раздев, крепко привязали его к столу. Монстр сделал вокруг своей жертвы пару кругов, как бы оценивая предстоящий объем работы. И приступил к действу.

Разведчик держался мужественно. Но есть предел любому человеческому терпению, и настал момент, когда он издал такой жуткий крик – вой, полный муки и боли, какой, казалось, не в состоянии было издать человеческое горло. Зена Кроуф, вынужденная смотреть на работу палача, насквозь прокусила губу, пытаясь сдержать рвущийся из груди стон. А когда разведчик закричал, над ее правым виском вмиг проявилась снежно-белая прядь, ярким пятном выделяясь на фоне черных волос девушки.

Глава пятнадцатая