Читаем Контора Кука полностью

Возле них ещё стояла коляска, но Паша почему-то был уверен, что там находится что-нибудь неодушевлённое, какая-то утварь, скажем, пустые бутылки или полные наполовину… но обойдя коляску, он увидел, что там — под синей крышей «кибиточки» — сидит дитя.

Да-да, дитя. Сидело там и красило губы помадой… Пухлая блондинка, с хвостиком, какая-то большая — как Паше показалось — для такой коляски, года два уже, не меньше, если не три…

Дитя хитро подмигнуло Паше, улыбнулось и… снова стало краситься.

Паша хотел было сходить домой, взять камеру и вернуться…

Семёнов подарил ему один из своих аппаратов и не то чтобы заразил его этим зудом, нет, — он уже после отъезда фотографа сделал ну, может быть, два-три снимка.

Но вот да, иногда ему теперь казалось — может быть, и под влиянием того же Семёнова, — что предметы или людей специально кто-то так расположил и просто… ну, нечестно, что ли, их не снять, это будет штрейкбрейхерство по отношению… к бытию?.. неважно, к чему, но что тебе стоит, просто щёлкнуть, если это уже все готово — реди-мэйд, да…

Но как раз в такие моменты камеры у Паши с собой и не было.

Телефон же у него был не то чтобы допотопный — просто самый простой, Паша не любил навороченные телефоны.

Недавно он был на озере, в более тёплую погоду, чем сегодня, и был там такой момент, когда он так же, как только что… пожалел, что камера осталась на полке в пустой пыльной квартире.

С другой стороны, как бы он всё это собрал в одном кадре…

Делать «серии» — это уже было бы слишком, максимум, что Паша мог себе представить, это один-два кадра.

А на озере был небольшой мыс с высокими соснами, который «местные» называли «попугаев остров».

Но когда он в первый раз это увидел, он ещё название не подслушал и думал, что его «глючит», «…оптический обман…» — назвал он уже было это явление, вспомнив почему-то Хармса, ну да… когда увидел сидящего на ветке… не мужика, но очень большого «ару», жёлто-зелёного, а потом выше — второго — пурпурного с синими крыльями…

Но несколько раз открыв и закрыв глаза, Паша понял, что это не глюк.

А потом увидел и небольшого мужичка — который был не на ветке, но где-то рядом… стоял то есть под сосной, и его скорее можно было принять за их слугу, чем за хозяина… Попугаи с ним, похоже, не очень церемонились, редко, но властно покрикивали на него сверху, а руки, плечи, предплечья его… были покрыты сетью царапин.

Он катал их на лодке… Да, на резиновой лодке с моторчиком — очень быстро, оба попугая при этом возвышались над гладью воды… какая-то у них была там специальная жердь, и они, такие неподвижно-важные, высоко сидели — и так пронеслись мимо, когда Паша вынырнул посередине озера…

Похожие на муляжи, на чучела… «Фелисите-феличита… а мужик и впрямь выглядит этаким извозчиком, камердинером… и слугой, и господином…» — подумал Паша уже под водой — он снова нырнул…

Но поразила его — вызвала «фотографический спазм» то есть — картина, которую он увидел, когда ехал с озера.

Мужичок тоже ехал оттуда на велосипеде, в серых трениках и в майке, и оба попугая сидели у него на спине, слева и справа, по краям, вцепившись в лопатки, немного наклонно, и вниз — направо и налево, симметрично относительно его позвоночника, — торчали их длинные хвосты… и в первый момент, издалека, Паша… на самом деле подумал, что у велосипедиста выросли два крыла.

Если бы он не знал уже этого «херра унд кнехта», то есть не видел раньше всю эту троицу на «острове», то так бы и продолжал думать, наверное, — что встретил ангела-велосипедиста.

Потому что он, или они — все трое, — проскочили на красный свет, который только что включился…

Да они со своей цветовой гаммой и сами по себе были… как такой летучий светофор… семафор-серафим, ну да… а вот Паша притормозил, задумчиво глядя, как они исчезают под мостом: «…а может, и не просто серафим, а кто там был… в „Простой душе“ — Святой Дух?..» — подумал он…

При этом он слушал МР3… опасно ездить в наушниках, да, но иначе ему было не в кайф … Хотя это пора было прекращать, крутить под музыку педали, он это понимал — он замечал за собой с некоторых пор ещё и такое… то есть мало того, что он из-за музыки не слышал сигнальных гудков, — он ещё и сам теперь иногда сигналил вхолостую, звонил, ну да, как бы тик такой у него появился, тик-так… если музыка в наушниках его «забирала», Паша, ожидая зелёного света, начинал «подыгрывать», отбивая такт с помощью звонка на руле, который как бы превращался в «чарлик» ударной установки, и Паша отбивал на тарелочках ритм, пока не замечал, что оборачиваются передние велосипедисты, прохожие, водители… И когда мужичок, сросшийся с попугаями во что-то единое… и крылатое, исчез в темноте тоннеля, Паша тоже громко звякнул, да… раз, другой, третий — пока не заметил, что к нему поворачиваются головы…