Читаем Контора Кука полностью

И Семёнов не сказал что-нибудь вроде «проспись-просрись», а приехал — ночью, или даже под утро. («Вот — человек!» — уважительно говорили потом немногочисленные знавшие эту историю члены тусовки…)

Приехал с большим чёрным пистолетом или даже автоматом защищать Котова, который всегда — не только во время эпизода (который Паша не видел своими глазами, но после рассказа Котова — несколько более подробного, чем мы здесь привели, — как бы и увидел воочию) — казался Паше, при всей его, котовской, бывалости… как бы сказать… таким неотмирным, что ли… что, когда Котов умер, Паша невольно подумал: «Зачем? Зачем ещё умирать? Зачем он это сделал, если он и так был… как тот кадр… полузасвеченный, как вот именно дух, серо-белый призрак в цветных фильмах…»

И когда он это говорил кому-то из общих знакомых, все соглашались: всем казалось, что он был бессмертный, Котов… А Котову казалось, что у него по крайней мере «железная крыша»…

В общем, всем что-то кажется, неудивительно, что и Паше что-то такое теперь слышалось-мерещилось, клоуны Петрушка и Глебушка…

«Да и вот теперь, когда и Котова, и Семёнова… на самом деле уже нет, — думал Паша, — странно это вспоминать… как один ехал спасать другого… от шести, что ли, злодеев, которых… на самом деле уже тогда не было».

При этом Паша плыл под водой, глядя на свою тень, скользившую по металлическому дну…

Светло-серый металл напоминал кухню, где он запер двух живых людей, и, скорее всего, именно поэтому ему и померещилось, что один из них здесь вынырнул… или не вынырнул — выпал из трубы, за ним второй… И Паша не стал долго думать, а просто быстро присел под воду, развернулся и долго плыл — свой личный рекорд поставил пребывания под водой… А когда вынырнул, в голове наступила как бы такая ясность, как после короткого замыкания, запахло вдруг не хлором, а озоном… он сказал себе, что это вряд ли те двое, но пошёл всё-таки к водяной горке и убедился «на собственной шкуре», проехав горку насквозь, что там на самом деле никого…

Да-да, он прошлёпал по ступенькам, по винтовой лестнице, на самый верх, где был вход в трубу — «чёрную дыру», перед которым висела табличка с предупреждением и как бы такой светофор там был, но Паша не стал дожидаться зелёного света, поехал на красный — ему казалось, что эти двое, или кто-то из них… спрятались там, в глубине трубы, но не то чтоб так сильно казалось… Может быть, это он уже так про себя шутил , над собой, ну да, стоя на площадочке с перилами, у входа в дыру, почти под куполом бассейна, но всё же, пролетев по зигзагообразной тьме и не обнаружив там никаких препятствий в виде человеческих тел, он вздохнул облегчённо, и потом в ду́ше, увидев на спине какого-то парня странную татуировку: огромная голова быка с острыми рогами — на всю спину, а над ней надпись: «Made in Russia», и ещё чуть выше, уже на загривке, — как бы полоска штрих-кода… Паша сразу понял: это не тот, — ещё до того, как услышал, что «штрих» с приятелем бубнят на немецком.

Просто субстанция тоже как бы подшучивала теперь над ним — Паша это сразу просёк и подмигнул, стоя под душем, но не «штриху», а кому-то невидимому — он стоял лицом к кафельной стенке и не боялся, что эти двое, скажем, его неправильно поймут… Да, судя по всему, они были и не гомики, скорее стриптизёры в каком-то клубе для женщин, — так он тогда ещё подумал, — что, во всяком случае, даже если это русские (что тоже вряд ли — какого рожна тогда говорить меж собой на немецком?), то не те русские, которых он запер на «кухне души» — под соответствующую музыку.

Те вынырнули ещё раз на парти, куда его пригласили коллеги, но опять же, чего бы тем делать на немецком сабантуе, не говоря о том, что они были в Мюнхене транзитом и тогда же собирались ехать дальше.

Но тем не менее в какой-то момент они снова «совершили промельк», в тех же костюмах, с тем же айпадом, а нырять Паше при этом было уже некуда, дело было не в бассейне, и Паша решил, что бережёного бог бережёт, и незаметно, не попрощавшись, он сбежал с вечеринки.

Оказавшись на улице, он хотел поймать такси, но увидел недалеко от подъезда лифт, который даже не пришлось вызывать — тот уже стоял наверху с открытой дверью…