– Патов! Я ведь не просто какое-то там звено в исполнительной цепочке! – проорал в трубку Мэтьюз. – Я, черт возьми, первый и главный в ней!

– О… вот они, огонь и преданность делу, требуемые от тебя, – сказал ему консультант и тут же перешел на учтиво-деловой тон: – Да, мистер Мэтьюз, мои извинения… стоило вам сообщить в первую очередь. В любом случае, раз вы соизволили мне ответить, давайте сразу и обсудим эту трагическую ситуацию. С точки зрения пиара это, конечно, катастрофа. В то же время всем известно, что в наши дни по улицам бродят целые стаи вооруженных сумасшедших – трагедия может вызвать симпатию к «КомПроду» в глазах общественности. К счастью, все жертвы, похоже, являлись подлежащими увольнению сотрудниками, так что все идет по плану – ни производительные мощности компании, ни ее интеллектуальный пул не пострада…

Разъяренный Мэтьюз бросил трубку. Голос Патова все еще гудел неясным эхом у него в ушах. Шесть погибших, трое раненых… и Локхарт! Немыслимо!

Нет. Ничего «немыслимого».

Осознание расстраивало Остина больше всего: тот факт, что все жертвы значились в «расстрельном списке» «БФГ», не мог быть простым совпадением.

Все идет по плану.

Гнев, снедавший его, сменился страхом.

По телевизору медики вывозили носилки.

Динамик телефона продолжал источать какие-то слабые шумы, и Мэтьюз понял, что не завершил вызов. Поднеся мобильник к уху, он обнаружил, что Патов напевает:

– Остин, где ты там? Ку-ку. Надо быть нам начеку. Остин, где ты там, ау, я тебя давно зову! Остин…

– Заткнись! Я на линии.

Патов усмехнулся.

– Какая бессовестная ложь, – заметил он. – Ну так что, мистер Мэтьюз, экран вашего телевизора достаточно хорошо настроен, чтобы живописать выход ситуации с фирмой из-под контроля? Вам нужно стать немного более практичным в стиле управления, если хотите сохранить контроль над компанией, конечно, и если рассчитываете, что «БФГ» и дальше будет рекомендовать вас на пост гендиректора. Предлагаю устроить еще одно выездное мероприятие для руководства, чтобы мы могли все обсудить и восстановить контроль над вашими сотрудниками.

Мэтьюз ничего не сказал. Он думал о Моргане Брандте.

– Большой вопрос в том, – продолжил Патов, – почему вы разговариваете со мной по телефону, наблюдая за происходящим по телевизору, когда вам следует быть в эпицентре событий. Дело касается вашей компании… разве я не прав?..

Мэтьюз прервал разговор, услышав насмешливый смех консультанта за несколько секунд до того, как его телефон выключился. Засранец был прав. Он должен быть там.

Остин быстро направился в спальню, чтобы надеть подходящий костюм.

По дороге он обдумывал, какую чушь будет говорить репортерам.

* * *

– Слава богу! – Энджи вышла из дома и кинулась к нему еще до того, как Крейг успел закрыть дверь машины. Она обняла его так крепко, что заныли ребра. – Господи, как же я перепугалась! Подумала, вдруг ты… – Она даже не смогла закончить предложение.

– Все уже показывают в новостях? – уточнил Крейг.

– Да. На нескольких каналах.

– Дилан не слышал?

– Нет. Он у себя в спальне, играет на компьютере.

– Я был снаружи, когда все произошло, – сказал Крейг. Он все уже не раз описал ей по телефону, но все равно захотел повторить. – Мы с Филом разминулись с этим парнем впритирку. Мы вышли – он зашел. Я еще подумал, как странно, зачем ему пакет на голове, а как оглянулся посмотреть… – Его голос растерял силу. – Сколько, говорят, жертв?

– Шесть погибших, трое раненых.

– Да, такая же информация и по радио прошла. Имен пока нет?

Энджи покачала головой. Крейг вытянул руку перед собой. Сейчас его трясло куда сильнее, чем тогда, когда стрельба происходила в считаных метрах от него. Запоздалая реакция, что и говорить.

– Как думаешь… – начала было его жена.

Он знал, о чем она спрашивает, даже не слыша завершения вопроса.

– Я не знаю, милая.

Но Крейг лгал – в первую очередь себе. Он все прекрасно знал.

<p>36</p>

Он скучал по Люпе.

Крейг знал, что так будет – она была его секретарем с тех пор, как он начал работать в «КомПроде», – но потеря затронула его куда сильнее, чем он мог предположить. Он мог пожаловаться Филу на работу, когда виделся с ним, мог обсудить все с Энджи дома… но Люпа, находясь все время где-то неподалеку, по-настоящему видела, что значат для него каждый шаг, каждый план, каждая встреча в этой компании. Как ни посмотри, а эта связь между ними была сильна. И теперь у Крейга не было никого, с кем он мог с ходу поделиться идеей, обсудить стратегию. Он чувствовал себя куда более одиноко, чем прежде.

Он поддерживал контакты с родителями Люпы, ее братом и даже с ее бывшим парнем, но о ней никто ничего не слышал. Официально она считалась пропавшей без вести. Крейг не сообщил полиции о своих настоящих подозрениях. Он надеялся, что там сами обнаружат доказательства нечестной игры. К его версии едва ли прислушаются – уж слишком она на безумие смахивает, – и, озвучив ее, он автоматически нарисует на себе мишень.