В штабе полка — неожиданная встреча с генералом Якубовым. Якубов мало изменился, разве что в усах и бровях появились вкрапины седины, но они казались случайными. Лицо всё с таким же здоровым крестьянским румянцем во всю щеку, шея крепкая, грудь колесом…

— Здравия желаю, товарищ генерал, — радушно пробасил Якубов в ответ на приветствие Котина. — Хочу поблагодарить вас за танк — хорошая машина. Помогла нам разрубить непростой узелок, завязанный противником. Большое спасибо!

— Буду весьма признателен, — сдержанно улыбнувшись, сказал Котин, — если вы оформите соответствующий отзыв официально.

— Непременно. Я прикажу подготовить подробный доклад в Москву о действиях наших танков в данной операции. ИС-2 показали, что превосходят «пантеры» и «тигры» по мощи огня и по подвижности, особенно в условиях распутицы. Это настоящие танки прорыва. До войны о таких машинах мы и мечтать не могли.

— Помнится, в своей диссертации, Павел Матвеевич, вы доказывали необходимость создания крупных самостоятельных танковых соединений. А теперь сами командуете одним из таких соединений…

— О диссертации лучше не вспоминайте. Чепуха на постном масле.

— Почему же? — удивился Котин. — Ведь именно так сегодня используются танки — в составе крупных танковых соединений. Не только для непосредственной поддержки пехоты, но, главным образом, с целью развития тактического успеха в оперативный.

— Такая мысль в диссертации, действительно, была, — согласился Якубов. — Но ратовал я тогда за скоростные танки типа БТ. На того, кто сказал бы, что для ввода в прорыв нам потребуются средние и тяжёлые танки с противоснарядной бронёй, я пошёл бы тогда, с кулаками. Грош цена таким оторванным от жизни кабинетным теориям.

— Теория проверяется и уточняется практикой. Но это не умаляет её значения как руководства к действию.

— Настоящая теория боевого применения танков родилась у нас в ходе войны, на основе опыта тяжелейших боёв и сражений. Так, в сущности, и должно быть, — решительно сказал Якубов. — Жизнь нельзя подгонять под теорию. Напротив, сама теория должна рождаться, подкрепляться или опровергаться жизнью. Но это — долгий разговор…

После паузы Якубов неожиданно спросил:

— Скажите, пожалуйста, товарищ Котин, инженер Духов у вас работает?

— Да, мы работаем вместе, — ответил Котин.

— Передайте ему привет от Якубова, — ещё больше оживившись, попросил Якубов. — Мы знакомы ещё с тех пор, когда я служил в Ленинграде, а он был студентом. Теперь, как я понимаю, видный конструктор, встречал его фамилию в газетах…

— Да, Духов — один из ведущих конструкторов советского тяжёлого танкостроения.

— Он знаком с семейством моей жены и тёщи, — продолжал Якубов. — Вероятно, спросит о них. Скажите, что они были в эвакуации в Ташкенте. Недавно жена с детьми вернулась в Москву, а вот тёща — умерла в Ташкенте. И очень странной смертью — её укусил каракурт.

— Каракурт?

— Да, представьте себе. Укус оказался смертельным. Врачи ничем не смогли помочь,

…Вернувшись в Челябинск, Котин вместе с приветом от Якубова передал Духову и эту печальную весть. И удивился, заметив сильное волнение, которое Николай Леонидович безуспешно попытался скрыть.

Духов действительно был поражён концом этой женщины. Случайность, более чем нелепая?.. Или последняя гримаса своенравного и грозного фатума?

9. Тайна «щуки»

В последние августовские дни 1944 года в Танкограде произошло довольно необычное и по-своему примечательное событие: на завод прибыла большая группа (более шестидесяти человек) молодых офицеров — слушателей академии бронетанковых и механизированных войск. Прибыли они, как это ни казалось странным, не за получением новых машин, а на производственную практику. Разместили «академиков» по обычному в Танкограде способу — на постой к рабочим семьям, в переполненные квартиры, где разместиться на ночлег можно было разве что на полу, прикрепили к столовой ИТР и предоставили неограниченную возможность — группами или в одиночку, под руководством своих преподавателей или самостоятельно — знакомиться со всеми цехами и участками, изучать многосложное и уникальное производство огромного Танкограда.

А Танкоград в этот период достиг — если можно так выразиться — пика своей рабочей формы, устойчивой стабилизации своих сил и возможностей на высоком уровне. Ещё в марте завершилась последняя перестройка — завод прекратил производство танков Т-34. И вот уже несколько месяцев стабильно выпускал лишь тяжёлые танки ИС-2 и артиллерийские самоходные установки на его базе — ИСУ-122 и ИСУ-152. Только Танкоград давал их фронту, и только в Танкограде можно было увидеть, как рождаются эти могучие боевые машины.

Длинный механический корпус поражал бесчисленными рядами станков, на которых изготавливались тысячи различных деталей танков и самоходок. Здесь же из этих деталей собирались многие агрегаты и узлы, поступающие затем в главный сборочный корпус.