Читаем Конструкторы полностью

А неделю спустя фашистская Германия развязала агрессию, запалила пожар второй мировой войны, в котором с поразительной быстротой, меньше чем за месяц, сгорела Польша. Красной Армии удалось защитить Западную Украину и Западную Белоруссию от фашистского порабощения. Но трудно было отделаться от впечатления, что её изумительный рывок на запад заранее согласован… с Германией. К тому же не всё прошло гладко. Автобронетанковые войска в целом показали себя неплохо, но генерал Яркин потерял управление своими бригадами, и снова встал вопрос о том, не слишком ли громоздка структура танковых корпусов, нужны ли Красной Армии такие крупные танковые соединения? А если прибавить, что как раз в конце август шли решающие бои на Халхин-Голе… Японские самурай, получив по зубам, только недавно запросили перемирия… Да, в конце августа — начале сентября тридцать девятого года словно бы прорвалась невидимая плотина, и события исторические, несомненно, мирового значения, хлынули одно за другим. В таких условие отцу пришлось, конечно, нелегко. Усиленная утренняя гимнастика и ежедневные прогулки верхом могли и не помочь. Всё-таки уже под шестьдесят.

Машина вынырнула наконец из тесного Арбата, пересекла Садовое кольцо и, не сбавляя хода, спустилась к Бородинскому мосту. Слева появилась, возвышаясь над жёлто-белыми особнячками, тёмная, строго-массивная громада Киевского вокзала. Минуя привокзальную площадь, лимузин устремился по просторной магистрали, застроенной новыми многоэтажными и многооконными домами до самой окраины столицы. Эти вытянувшиеся в две шеренги помпезные здания скрывали деревянные домики и ветхие заборы старого Дорогомилова, но скрывали плохо. Вскоре дома кончились, и по сторонам замелькали уже тронутые осенним золотом деревья и ещё зелёные холмы Поклонной горы.

Машина направлялась на подмосковный бронетанковый полигон, где сегодня предстоял показ правительству новых образцов танков. Время для этого важного мероприятия было выбрано, очевидно, не совсем удачно. Сталин и Молотов поехать не смогли. Уж не потому ли отец так хмур и озабочен? Впрочем, и других поводов для озабоченности у наркома обороны в такое время, надо полагать, предостаточно.

После возвращения из Ленинграда ему, в сущности, так и не удалось ни разу поговорить с отцом более или менее обстоятельно. И не только о политических событиях, но даже и по вопросам личного характера. Сейчас самое, казалось бы, удобное время — почти час пути в машине наедине, если не считать шофёра. Шофёр молчит, как ему и положено. Но сын с детства приучен не приставать к отцу с вопросами — вернее отучен приставать. Правильно, что отучен. Нет ничего глупее как навязываться кому бы то ни было с разговорами, когда тот разговаривать не расположен. Но если отец пригласил его с собой на этот показ, не рассчитывал ли он сам о чём-то поговорить? О чём? Терпение… терпение… Когда машина миновала дачные домики и бараки Кунцева, отец, сидевший рядом с шофёром, полуобернулся и спросил:

— Скажи, Петро, ты в Ленинграде бывал на заводе у Барыкова?

— Да, конечно, папа, — охотно откликнулся он, — и не однажды!

— И каковы твои впечатления?

Впечатления были разные, но Николай Всеволодович — отличный мужик и подводить его без нужды и походя не хотелось.

— Впечатления неплохие, папа, — сказал он. — Главное, что конструкторский коллектив, а он на опытном заводе очень сильный, имеет свою солидную производственную базу. Они объединены в одно целое. И не связаны с заботами о серийном выпуске, как на Кировском заводе. Это создаёт благоприятные условия для творческой работы, научного поиска.

— А что ты скажешь об их опытном тяжёлом танке Т-100?

Ага, отец, видимо, решил получить перед показом небольшую неофициальную информацию. Что ж, время есть, а дело для выпускника академии посильное и даже приятное.

— Сейчас, до испытаний, судить о Т-100 можно только по тактико-техническим характеристикам, — сказал он сдержанно. — А они у него такие же, в сущности, как у СМК. Оба танка — двухбашенные, имеют одинаковое вооружение, у обоих броня до шестидесяти миллиметров и вес свыше пятидесяти пяти тонн… На обоих одинаковые пятисотсильные бензиновые моторы, а значит, и по подвижности существенной разницы ожидать не следует. Испытания покажут, насколько лучше или хуже те или иные конкретные конструктивные решения… но в целом Т-100 и СМК, я бы сказал, равноценны.

— Ты так считаешь? — спросил нарком. — А котинский КВ, конечно, лучше?

— Во-первых, папа, я возразил бы против слова «котинский», оно мне кажется не очень подходящим. Я ничего не имею против Котина, он прекрасный начальник, но машину создаёт конструктор, работающий за чертёжной доской.

— Не один конструктор, а целый коллектив. Но кто-то один направляет работу и отвечает за неё. Ты по молодости не испытал ещё, что такое груз ответственности, а потому и проявляешь недопустимый нигилизм.