Читаем Констрикторы полностью

- Ну, - новый взгляд Э.Светлой можно было назвать даже кокетливым. Сперва мы такие слухи проверяем, потом консультируемся с представителями министерства общественного мнения, в какой форме лучше подать материал, и не является ли он вредным, и только потом публикуем... Например, о трагической гибели Канна мы сообщали только то, что наша медицина понесла в его лице большую утрату... Сами понимаете - никому не выгодно поднимать шум вокруг его имени: это же не эстрадная звезда, для которой доля скандальности просто необходима. Ну а уже потом до нас дошли слухи об эпидемии, и мне поручили поехать разобраться на месте и составить опровержение.

- И как, слухи легко опровергаются? - саркастически поинтересовался Рудольф.

- Не знаю, - Э.Светлая махнула в воздухе сигаретой, рассыпая во все стороны искры. - Мне не нравится, что в мэрии, кроме вас, я никого не нашла. Сейчас не время летних отпусков... Или я ошибаюсь?

- Время... ведь все-таки лето? И какого подтверждения вы хотите - что все в порядке? Как раз то, что люди позволяют себе не быть на работе, говорит о том, что она настолько отлажена, что не требует их присутствия... - при этих словах Рудольф ощутил что-то вроде оскомины. Почти тоже самое он говорил Альбине... И почти тоже самое волновало ее. Но остановить поток слов он уже не мог, и они продолжали ползти, неудержимо, как ледник, хотя внешне так же неторопливо. - Если бы что-то случилось, здесь находились бы все, по коридорам носились бы встревоженные толпы, по телефону невозможно бы было никуда дозвониться... - он осекся и замолчал.

По телефону невозможно было никуда дозвониться. Никуда... А в мэрии никого не было, и в ушах снова настойчиво зазвучал голос Альбины: "Это затишье похоже на затишье перед бурей..."

- Ну так что же вы? - обрадовалась неизвестно чему журналистка. Продолжайте! Да вы не бойтесь, материал вовсе не обязательно пойдет в печать, он нужен скорей для архива... Это для массы народа может быть опасной в те или иные исторические моменты, но для истории, как таковой она должна быть сохранена...

"О чем она говорит?" - тупо спросил себя Рудольф. Ему все еще казалось, что ледник тащит его, а он не может встать, потому что по неизвестной причине лишился способности двигаться, а где-то за поворотом лед кончился и начинается река, резко срывающаяся с кручи на острые камни.

- Вы чем-то вспомнили? - вернул его к реальности вопрос журналистки.

- Ничего, - сухо отрезал он, с усилием отводя взгляд от телефона. С разговором на эту тему явно надо было кончать. Если бы он только мог сделать это! Наоборот, Рудольфу все сильнее хотелось самому расспросить Э. Светлую поподробнее, разобраться, докопаться до истины, опровергнуть свой собственный смутный страх...

- Но мне показалось...

- Скажите, а Э.Светлая - это ваше настоящее имя? - неожиданно строго спросил он.

"Правильно... С этого и надо было начинать: разобраться с кем имею дело... Да что я себя убеждаю, мне просто не хочется... нет, очень хочется услышать..." - запутавшись в своих желаниях и мыслях, он решил просто перестать думать на эту тему и сосредоточиться на чем-либо другом. Например на изучении лица незваной гостьи.

- Почти... Меня на самом деле зовут Эльвирой, - не стала вдаваться в подробности она. - А зачем вы об этом спрашиваете?

- Да так... - ответил Рудольф. - Вы - первый человек, от которого я слышу об эпидемии, так что никаких инструкций об умолчании мне не давали вы ведь намекали на это? И я бы сам не отказался узнать об этих слухах поподробнее. Так что - давайте рассказывайте.

- Даже так?

Эльвира зажала сигарету между пальцами и подперла рукой подбородок. Блузка ее при этом перекосилась, открывая плечо, но, как ни странно, это не выглядело пошло: некоторая небрежность изначально была присуща всему стилю этой женщины, как в манерах, так и в одежде. Затем Рудольф поймал себя на том, что невольно сравнивает журналистку с Альбиной. Это не было "сравнение в чью-то пользу", единственное, в чем эти двое могли соперничать, так это в величине глаз, во всем остальном Эльвира и Альбина были едва ли не антиподами.

Мечтательница и фантазерка Альбина была вечным ребенком: круглолицым, робким и наивным, она была беззащитна и трогательна, ее хотелось беречь и защищать, в то время как от Эльвиры скорей стоило обороняться. Э.Светлая вопреки своему псевдониму была вовсе не так уж светла. Она принадлежала к категории всезнающих особ, которые и рождаются, казалось, с богатым жизненным опытом, и за редким исключением страдают непроходимым цинизмом. Кроме того, Рудольф отметил еще одну деталь: никакие прически и одежда не могли прибавить Альбине лишние года, почти всегда ей давали меньше лет, чем на самом деле, Эльвиру же наоборот ничто не могло сделать моложе.