Читаем Конспект полностью

— Зачем билет? Зачем билет? — возражает Борис Давыдович, прикрывая билеты рукой. — Он уже тянул. — Потом растопыривает указательный и средний палец на левой руке и кладет на них карандаш. — Покажите где консоль.

— Миша колеблется, потом тычет пальцем в середину карандаша.

— Видите? — обращается Бобик к директору. — А вы говорите — тяни билет.

— Зачем ты меня привел? — обрушивается директор на Мишу. — Какой позор! Иди учи! Хоть бы к осени одолел...

Они уходят. Тишина. За окном, перекрывая щебетанье воробьев, раздается бас Жирафа: Лихтенвальд там правит бал! Люди гибнут за металл...

Грозный Бобик хохочет, мы улыбаемся и вздыхаем. Отвечаю по билету, а за дверью нарастает шум, крики, смех. Борис Давидович встает и распахивает дверь.

— Что за базар?

— Поздравьте Женю Гурченко: у него родилась дочь.

— Поздравляю. — Он трясет Женину руку, и тон у него непривычно мягкий. — Все благополучно? Зайдите-ка.

— Да я...

— Зайдите! — повторяет уже строгим голосом и, когда они заходят, ставит стул рядом со мной. — Садитесь. — Садится сам. — Что на тройку вы знаете, я не сомневаюсь. Тройка вас устроит?

— Да... Конечно!

Грозный Бобик проставляет в ведомость отметку, смотрит, улыбаясь, на Женю, и я в этот момент вижу, какие у него лучистые и добрые глаза. Получаю четверку, выхожу в коридор. Женя уже ушел. Меня окружают ожидающие очереди, спрашивают как сдал, с какими вопросами попался билет и какие были дополнительные. Услышав о дополнительных, кто листает, кто просит на них ответить, кто просит мои шпаргалки.

— Да пожалуйста. Надеешься воспользоваться?

— На всякий случай. Если уж нечего будет терять. Пользование шпаргалками, с каждым годом совершенствуясь, достигло высокого уровня.

Один из приемов: сесть у запертых дверей, — их двое-трое, но открыты одни, — записать вопросы, на которые не можешь ответить или задачи, которые не можешь решить, прикрепить бумажку с этими записями к угольнику или линейке, улучив момент, опустить на пол, ногой просунуть под дверь, и тем же путем получить ответы и решения. Если кто-нибудь из экзаменующихся умудрился перебросить на твой стол записку, и ее отправляешь таким способом в коридор. У грозного Бобика не проходили никакие способы, а садиться у закрытых дверей он не разрешал.

Выходит Вадик Чимченко, и по его распаренному и расстроенному виду понятно — экзамен не сдал.

— Зарезал на заклепках, — говорит он, разводя руками и застывая с открытым ртом. И добавляет: Кто бы мог подумать!

Ожидающие экзамен хватаются за конспекты, сдавшие ведут Вадика в пустую аудиторию, укладывают на стол, на его подошвах мелом рисуют заклепки, кто-то становится у его изголовья с крестом, наскоро сооруженным из поломанных рейсшин, с двух сторон по три человека скорбно склоняют головы и кто-то аппаратом Вадика фотографирует ему на память.

Экзамен у профессора Кошелева. Отвечаю:

— Как нам говорили, субъективный идеализм... Профессор меня останавливает:

— Вы всякий раз начинаете отвечать с этой фразы — «Как нам говорили». Вы, наверное, знаете о словах-паразитах, а у вас целая фраза такая. Постарайтесь обойтись без нее.

— А у меня нет других источников, — отвечаю я. Несколько секунд он молчит.

— Ах, вы вот о чем... Все равно не нужно так говорить. И прошу вас — не говорите так. — Еще помолчал. — Пожалуйста, так не говорите. – Еще помолчал. — Продолжайте.

Становится его жалко, и я отвечаю без этой фразы. Материал знаю и получаю пять.

Во время сессии Толя Мукомолов сказал мне, что при штурме Виипури погиб его старый друг.

— Вита Новиков?

— Да нет, другой, — наш общий с Витой друг, соученик по техникуму.

Июнь и июль — проектная практика. Как и прошлогодняя строительная, ей положено быть всего лишь ознакомительной. Борис Гуглий и маленький скромный Леша Возженов направлены во Львов, в только что открытый филиал Гипрограда. Кажется, большинство проходило практику в Харькове. Меня направили в один из институтов, проектировавших промышленные предприятия. Какой отраслью там занимались – забылось быстро, работал в отделе, в котором проектировали объекты жилищно-гражданского строительства и поселки для этих предприятий. Отдел перегружен, сроки выполнения под угрозой срыва, и я сразу почувствовал обстановку напряженную и нервную. Больше всего меня заинтересовали поселки, и я по собственной инициативе предложил схему планировки одного из них, до которого не доходили руки. Схему одобрили, мне предложили принять участие в разработке этого проекта и зачислили исполняющим обязанности архитектора. С удовольствием работал и получал зарплату.

Есть свободное время — можно проследить за событиями. А события, — да какие! — барабанят по голове — успевай поворачиваться и изумляться. Событий так много, что теперь, через полстолетия, я вряд ли не перепутаю их очередность. Наводить справки? Уточнять? Какую страну, к примеру, Германия оккупировала немного раньше, какую — немного позже? Это дело историков, не имеющее никакого отношения к моим запискам.