Читаем Конский волос полностью

– Что удивлены? – добродушно усмехнулся врач, увидев увеличившиеся глаза Макушкина. – И правильно делаете, что удивляетесь. Наша больница – наша гордость. Где вы еще найдете такую чистоту?

Макушкин усилием воли собрал мысли в кулак и перешел непосредственно к делу:

– Я бы хотел видеть Петра Петровича Бобрикова. Как его дела?

– Отличный перелом, – воскликнул доктор, потирая руки, – классический открытый. Он у нас еще полежит, так что вы не беспокойтесь…

– Могу я его видеть?

– Конечно, – заверил следователя врач. – Седьмая палата. Я вас провожу.

Макушкин хотел было выйти, но не тут то было.

– Куда? – осадил его доктор, словно жеребца, нетерпеливо рвущегося на волю. – А халат?

Он открыл дверцы шкафа и перед следователем предстали семь белоснежных халатов.

– Выбирайте любой, – благодушным жестом предложил гостеприимный хозяин.

Макушкин остановился, осторожно приблизился к шкафу и начал завороженно рассматривать халаты. Наконец, он осторожно стараясь не нарушить образцового порядка, снял четвертый по счету халат. Закрыв шкаф, Макушкин накинул халат и воспользовался зеркалом, которое висело напротив.

– Ну как? – с напускным безразличием поинтересовался доктор.

– Словно в нем родился, – выдавил Макушкин, не в силах отвести взгляда от зеркала. Таким он себя еще никогда не видел.

Врач придирчиво осмотрел следователя и удовлетворенно кивнул:

– Как влитой. Вам бы стоило стать врачом.

– А белой шапочки у вас случайно не найдется? – совершенно серьезно спросил Макушкин.

– Нет, – рассмеялся доктор, – а вам хочется?

Макушкин не ответил, он впал в полнейшую прострацию.

– Ну ладно, идемте, – поторопил его доктор.

– А теперь уже можно? – как то испуганно спросил Макушкин.

Врач взглянул на него с долей раздражения:

– Раз я говорю можно, значит можно. Идемте.

Когда следователь в сопровождении врача вошел в палату Петр Петрович Бобриков был занят, он читал газету. Завидев посетителей Петр Петрович медленно аккуратно сложил ее и важно глянул на вошедших.

– Ну как вы себя чувствуете? – осведомился врач.

– Превосходно, – откликнулся Бобриков. – Кормят, как на убой.

– Ну что ж, тогда я вас покидаю, – сказал врач. – Мое место займет следователь.

– Со следователем я уже знаком, – кивнул Бобриков. – Садитесь, гостем будете.

– Благодарю, – сухо сказал Макушкин.

Дождавшись, когда доктор уйдет, и убедившись, что двое других больных, находящихся в палате, заняты своими делами, Макушкин приступил к допросу.

– Скажите, Петр Петрович, у вас были враги? – задал первый вопрос следователь.

– Да откуда же, помилуй бог? – удивился строитель.

Макушкин усилием воли сдержал раздражение.

– Отвечайте четко и не задавайте вопросов мне, – предупредил он.

– Я и говорю, не было.

– Расскажите, как вы упали.

– Полез по лестнице, добрался почти доверху и вдруг ступенька подо мной – трах! – и я уже внизу.

– А зачем вы туда полезли?

– Хотел посмотреть деревню с высоты птичьего полета.

– Кто-нибудь вас подбивал на это?

– Нет, я сам полез, добровольно.

– Насколько мне известно, Михайлов вас отговаривал, а Никитин и Деникин, наоборот, поддерживали вашу затею. Это верно?

– Так и было, – согласился Бобриков.

– А вам не кажется, что они специально подначивали вас, чтобы вы полезли наверх?

– Ничего подобного мне не кажется, – горячо отверг предположение следователя Петр Петрович.

– Скажите, когда вы в последний раз держали рабочую пилу из сарая?

– Какую, двуручную или одноручную?

– Одноручную.

– Так давно, что даже и не вспомню.

– Скажите какие отношения сложились у вас с работодателем Павлом Ильичем Кречетовым?

– Вы имеете в виду наш коллектив или у меня лично? – уточнил Бобриков.

– Вас лично, Петр Петрович, ваши друзья-приятели ответят сами за себя.

– У меня с Павлом Ильичем не сложилось никаких особых отношений. Мы почти не разговаривали.

– А почему?

– Не о чем было. Ему не нравился мой стиль работы, но тут уж ничего не поделаешь, – Бобриков картинно развел руками.

– А какое у вас сложилось впечатление о Кречетове?

– Мироед, – тут же ответил Бобриков. – Привык командовать и не привык работать.

«Сам-то ты бездельник еще тот», – подумал Макушкин.

– Последний вопрос, – сказал он. – Вы, когда-нибудь до приезда в деревню, встречали Антона Петровича Дубкова, погибшего в реке 24 июня?

– Нет, никогда, – последовал твердый ответ.

– А ваши друзья?

– Понятия не имею. Спросите у них.

– Ну что ж, – поднялся Макушкин. – Думаю это все. Выздоравливайте, Петр Петрович.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил больной.

По лестнице Макушкин спускался с благоговейным трепетом, даже не держась за перила, чтобы, не дай бог, не испачкать их уличной грязью.

Внизу Макушкина остановили и поинтересовались, почему он уходит в белом халате.

Еремей Галактионович до того обалдел, что забыл отнести халат в ординаторскую. Смущенный этим простым и справедливым вопросом, бедный Макушкин, красный от стыда, как рак, поспешно скинул халат на руки первому встречному работнику и торопливо выскочил на улицу.

«Скорей на воздух из этого храма чистоты и порядка», – пронеслось в его голове.