Читаем Консьерж полностью

— Как? Да хотя бы не считать, что я тебе вру.

— Я такого не говорил.

— Ты так считаешь, не надо отрицать!

Тон обоих был холодным и жестким. Глаза Киллиана светились в темноте комнаты.

— Клара, поставь себя на мое место. Я тебя не видел уже… семь недель. Всегда, когда мы занимаемся сексом, мы пользуемся презервативами, и… — Он замолчал на несколько секунд.

— Что «и»? — резко спросила Клара.

— И… наверное, это нормально, что я несколько… удивлен. Вот и все.

Киллиан осторожно выглянул в коридор. Он увидел тень Клары на полу; похоже, девушка стояла у окна, лицом к центру комнаты.

— Я тоже удивлена! Ну и что! Я не могу поверить, что ты меня в чем-то подозреваешь!

По спине консьержа пробежал холодок, и его самого это удивило. Неужели он способен на столь простую, обычную, человеческую реакцию? Он никогда в жизни не представлял, что переживет такой момент. «Я стану отцом», — взволнованно сказал он себе.

— Я ни в чем тебя не подозреваю, просто говорю, как есть.

— Как есть? Все это совершенно объяснимо: презерватив мог порваться, а сперматозоиды сохраняют жизнеспособность еще несколько дней. Ты же слышал, что сказал врач. Такое вполне возможно.

— Да, я слышал. Технически это возможно. — То, как Марк выделил слово «технически», делало его недоверие еще более очевидным.

Киллиан отпустил все свои мысли. Он еще не знал, позволит ли Клара этому ребенку появиться на свет, но сейчас, в этот момент, он понимал, что станет отцом и никто у него этого не отнимет. Он чувствовал себя счастливым и не мог объяснить почему. Совершенно точно, это не было любовью к новому существу, которого он никогда не видел и не горел желанием увидеть. К матери будущего ребенка он тоже не испытывал никакой нежности; честно говоря, он всем сердцем ее ненавидел. Видимо, чувство счастья было просто связано с переживанием нового опыта, новых ощущений, испытать которые он никогда даже не надеялся. Он был счастлив, потому что вновь мог удовлетворить свое любопытство.

— Да иди ты в задницу! — Голос Клары вернул Киллиана к реальности.

Девушка нервно пошла в спальню. Киллиан сделал шаг назад, чтобы получше спрятаться в темной комнате. На долю секунды он успел увидеть Клару, которая пролетела мимо с опущенной головой, проскользнула слишком быстро, чтобы он успел изучить выражение ее лица. Она громко хлопнула дверью. «Свищ начинает причинять боль», — подумал Киллиан. В доме воцарилась тишина. Никто из троих не шевелился. В 23:40, после двух часов мертвенной тишины, Киллиан понял, что Клара еще не спит. Из спальни доносился тонкий, прерывистый, едва слышный звук. Она плакала. Это был тихий, но безутешный плач, и его услышал не только Киллиан. Марк, все еще находившийся в гостиной, встал и сделал пару шагов по направлению к коридору, остановился и прислушался, а потом тихонько подошел к закрытой двери спальни и позвал:

— Клара?

Девушка не открыла, но перестала плакать и затихла. Из своего укрытия Киллиан видел, как Марк потянулся к дверной ручке, но в последний момент передумал. «Все еще обижается», — с удовольствием отметил Киллиан. Марк, с отрешенным выражением лица, вернулся в гостиную. Похоже, он лег на диван; квартиру снова наполнила идеальная тишина.

Консьерж чувствовал вкус победы. Несмотря на то что он не видел этого своими глазами, он достиг цели: Клара больше не улыбалась. Он стер с ее лица улыбку и заставил плакать, рыдать в подушку. Он был удовлетворен, но еще не насытился. Ситуацию нужно было завести еще дальше, чтобы почувствовать полноценное, глубокое счастье. Он вберет в себя до последней капли ту радость, что внезапно послало ему небо.

Следующее изменение произошло только через три часа: погас свет в гостиной. Марк, судя по всему, решил поспать на диване.

Киллиан наблюдал за ситуацией спокойно, чувствуя себя хозяином происходящего. Он выждал еще час и вышел из комнаты в 3:40, босиком и очень осторожно. В гостиной он действительно увидел силуэт Марка, лежащего на диване и укрытого вместо одеяла спортивной кофтой с капюшоном.

Дверь в спальню была закрыта. Киллиан подошел и прижался к двери ухом, но ничего не услышал.

Он решил, что пора приступать к действиям. Открыл верхнюю дверцу шкафа в гостевой спальне и убедился, что в секретном месте, в целости и сохранности, стоят его дорогие дезодоранты и флакон концентрированного домашнего хлороформа.

Прикрыв лицо вместо маски одним из платков Клары, он приблизился к мужчине, спящему на диване. Марк лежал лицом к телевизору, и Киллиан не видел, открыты ли его глаза. Дыхание было спокойным и легким, еле слышным; оставалась небольшая вероятность, что он все-таки не спит. Нелегкий, полный неожиданностей день, окончившийся ссорой, мог повлечь за собой и бессонную ночь.

Не останавливаясь, на ходу, консьерж достал из кармана кухонный ножик и зажал его в правой руке. Было важно соблюдать тишину, чтобы, даже если жених Клары не спит, напасть на него внезапно и неожиданно.