Читаем Консьерж полностью

Он забыл о форме письма и сосредоточился на содержании, на своей главной задаче. Ему хотелось, чтобы Клара вновь пережила боль, которую чувствовала после потери бабушки, и, главное, чтобы у нее возникло чувство вины за то, что ее не было рядом с матерью своей матери в ее последние минуты. Именно об этом он должен помнить, чтобы все правильно написать.

Киллиан начал заново: «Дорогая моя Клара…» Он добавил «моя», чтобы письмо вышло более дружеским. «Очень рада, что ты счастлива и у тебя такой хороший молодой человек. Приятно, когда кому-то хорошо, это радует, а то у меня сейчас очень тяжелый период. Знаешь, наверное, это самое несчастливое время в моей жизни». Возможно, это было слишком прямо, но он подумал, что будет неплохо начать со своего рода эмоциональной атаки. «Честно говоря, поэтому я и искала способ, чтобы с тобой связаться. Ты мне очень нужна. Прости, что так получается, мы не виделись больше пятнадцати лет, и я тут влезаю в твою жизнь и начинаю жаловаться… Но мне очень важно поговорить со старой подругой. Ты удивишься, но я всегда считала тебя очень важным человеком в моей жизни, несмотря на расстояние и такую долгую разлуку». Он подумал, что, если напомнить о былой дружбе и попытаться ее возродить, Клара сможет почувствовать боль Аурелии как свою собственную.

Киллиан посмотрел на часы. Было 6:40. Дом уже начинал просыпаться, а он все еще сидел в своей комнатке, практически голый.

«Клара, умерла моя бабушка, и я задыхаюсь от боли. Ты не представляешь, как мы были близки и как я страдаю без нее. Я хотела поговорить именно с тобой, потому что помню, как когда-то не проходило и дня, чтобы ты не говорила о своей любимой бабуле». Это был несколько дерзкий ход, да и откуда Киллиан мог знать, о чем болтают между собой студентки, но, даже будучи далеки от истины, эти слова имели шанс проникнуть в самое сердце Клары. «Мне кажется, что у вас с бабушкой была такая же крепкая связь, как у нас. Наверное, ты единственная, кто сможет меня правильно понять. Бабушка была для меня особенным человеком, не таким, как все другие. Мне так трудно смириться с тем, что ее больше нет…»

Он поднялся в привратницкую будку, взяв компьютер с собой, чтобы завершить послание там. Но сначала открыл внешнюю калитку и поздоровался с первыми соседями, в том числе с миссис Норман и ее болезненными «девочками», а потом уже вернулся за стол.

Киллиан был всецело поглощен текстом, а лифты ездили вверх и вниз. «И знаешь, Клара, я должна признаться, что есть еще одна причина, кроме пустоты, оттого что бабушки не стало». Нужно нацелиться на чувство вины. «Нечто более жестокое и невыносимое: отчаяние из-за того, что меня не было рядом, когда она больше всего во мне нуждалась. Моя обожаемая бабушка умирала, Клара, а я, ее любимая внучка, была далеко. Каждый раз, стоит закрыть глаза, я вижу, как она, несчастная, пытается взглядом найти внучку среди родственников, стоящих у постели… и напрасно. Я предала ее в последнюю минуту, и мне нет прощения».

От оторвался от компьютера и взглянул на вестибюль. Там никого не было, но по мраморной стене тянулся длинный, больше метра, след от шоколадного пирога. Увлекшись, он пропустил уход Урсулы, но ничуть не расстроился и даже не стал спешить с уборкой. Сначала нужно было дописать послание.

«Я знаю об этом и проклинаю себя. Представляю себе ее лицо в последние мгновения жизни, попытки успокоить через родных непутевую внучку, скрыть боль, которую она испытывала из-за того, что меня не было рядом. Она сказала, чтобы я не беспокоилась, что она чувствует, что я рядом с ней… Бедная моя бабушка…»

Лифты продолжали двигаться, соседи приходили и уходили, а Киллиан здоровался с ними машинально, кивком головы, отрешенный от всего окружающего. Сейчас он был не консьержем, а Аурелией, печальной мексиканской девушкой, и не мог себе позволить отвлекаться.

«Я правда страдаю, потому что мне нет прощения, Клара, и было бы лицемерием искать его. Мне очень нужно поделиться с тобой, я так сильно провинилась. Боже мой, что я…»

— Представляешь, ты мне сегодня приснился!

Киллиан оторвался от экрана, и его глаза расширились от испуга. Перед ним, улыбаясь, стояла Клара, в красном пальто, из-под которого был виден белый свитер.

— Спокойно, сон был не эротический… — добавила она, смеясь над реакцией пораженного консьержа.

Он был ошеломлен, не мог ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь. На дисплее компьютера были открыты профиль Аурелии и половина написанного сообщения. Любопытный взгляд Клары пару раз упал на ноутбук, но она, воспитанная и образованная, уважала чужую личную жизнь и, конечно, не посмела взглянуть на экран.

— Эй, я пошутила, — сказала девушка, чтобы немного успокоить Киллиана. — Ладно, вижу, что ты не рад, так что забудь об этом. Я и сама не знаю, что мне снилось. У меня в последнее время проблемы со сном.

Киллиан молчал.

— У тебя все в порядке? — спросила Клара, и он молча кивнул головой.

Клара приподняла брови, не понимая, что происходит. Но ее это особо не волновало. Она надела шерстяные перчатки и теплые наушники вместо шапочки.