Читаем Конон Молодый полностью

«Конон Молодый твердо решил для себя еще до судебного процесса сделать все возможное, чтобы Крогеры и все те, кто продолжал в Англии и в других странах мира оказывать СССР тайную помощь, еще раз, как и после суда в Америке над Рудольфом Абелем, убедились бы в том, что на советских разведчиков всегда можно положиться.

В моральном кодексе разведчика есть неписаный закон: что бы ни происходило в его стране, что бы ни случилось с ним самим, он должен сделать все возможное и невозможное, чтобы не поставить под угрозу провала своего помощника, чтобы люди, вставшие на путь сотрудничества с нами, не пострадали впоследствии и не беспокоились за свое будущее».

Выступавшие на судебном процессе генеральный прокурор, а также свидетели и эксперты — главным образом сотрудники контрразведки — старались каждый факт трактовать в пользу обвинения. Дело порой доходило до курьезов. Вот один из таких забавных случаев:

«На предварительном слушании возник вопрос о карте военно-морской базы в Портленде, найденной на квартире у Хаутона. Защитник последнего задал вопрос свидетелю Саймонду, капитану первого ранга, начальнику отдела подводной войны Адмиралтейства относительно ценности данной карты для потенциального противника. Саймонд сказал, что она настолько секретная и важная, что он не может отвечать на вопросы о ней на открытом заседании суда.

Защитник продолжал настаивать, и было решено провести закрытое заседание. Публику удалили. Суд продолжил работу. Защитник попросил Саймонда еще раз подтвердить, что данная карта была бы очень ценной для потенциального противника. Саймонд подтвердил это. Тогда защитник попросил суд передать карту ему. Взглянув на нее, защитник вернул ее через секретаря суда Саймонду и попросил последнего прочитать надпись в правом нижнем углу карты. Тот взглянул туда и буквально побагровел. По настоянию защитника он все-таки прочел: «Канцелярский отдел Ее Величества, цена 4 шиллинга 6 пенсов». После этого случая закрытых заседаний больше не было»[12].

После свидетелей и экспертов давали показания Хаутон и Джи. Они признались в ведении разведывательной работы. Так как Лонсдейл выступал перед Хаутоном и Джи от имени помощника американского военного атташе, последние были уверены, что работают на американцев, а следовательно, могли рассчитывать, по их мнению, на некоторое послабление приговора.

Лонсдейл и Крогеры от дачи показаний отказались.

Затем, в соответствии с английскими правилами судопроизводства, снова выступил суперинтендант Дж. Смит. Он подробно рассказал о каждом из обвиняемых, а о Лонсдейле сказал следующее: «Нам не удалось установить его подлинную личность. Но, по-моему, он русский, кадровый советский разведчик». В доказательство своего умозаключения Смит привел тот факт, что на допросе Лонсдейл не ответил ни на один вопрос.

Что касается Крогеров, то Дж. Смит обнародовал поступившие из ФБР сведения, что на самом деле они являются Коэнами и что у арестованного в Соединенных Штатах советского разведчика Рудольфа Абеля была обнаружена их фотография. Поэтому в приговоре были указаны и их подлинные имена, и биографические данные. Не было только одного — доказательств, что они были советскими разведчиками и работали на советскую разведку.

В ходе судебного процесса Лонсдейл отлично контролировал себя, не позволял себе расслабиться ни на минуту, следил за своими жестами, выражением лица, чувствовал, как за ним внимательно наблюдает зал.

Оценивая поведение Лонсдейла на судебном процессе, лондонская газета «Обсервер» писала: «В нем было что-то настолько профессиональное, что возникало лишь чувство восхищения. И если хоть один человек был патриотом и жил ради своего долга, то это — он».

В своей заключительной речи лорд Паркер всячески подчеркивал все, что свидетельствовало против обвиняемых, при этом искусно обходя очевидные слабости следствия.

После его выступления был объявлен перерыв. Присутствовавшие на суде журналисты и юристы стали гадать, сколько лет каждому из «портлендской пятерки» могут дать. Многие из них сходились на том, что Лонсдейл как руководитель шпионской сети получит 14 лет, Хаутон и Джи — по десять, а супруги Крогеры по всем канонам английского судопроизводства — три-четыре года каторжной тюрьмы.

Через полчаса подсудимых снова ввели в зал. Старший из присяжных зачитал протокол, согласно которому все члены «портлендской пятерки» признавались виновными в тайном сговоре с целью нарушить закон о сохранении государственной тайны.

Гордон Лонсдейл был приговорен к 25 годам тюремного заключения.

Газета «Ньюс оф зе уорлд» на другой день писала: «Гордон Лонсдейл спокойно вел себя в течение всего процесса, у него даже веко не дрогнуло, когда его приговорили к 25 годам». А публицисты Дж. Буллок и Г. Миллер в своей книге «Кольцо шпионов» отмечали: «Приговор (25 лет) заставил ахнуть публику, заполнившую битком помещение суда. Даже самые максимальные предсказания, которые делали вовсю в течение нескольких дней, не превышали 14 лет заключения.