Читаем Конкурс убийц полностью

— Да, именно так — сорок три года, — согласилась Реус. — Но, если вы думаете, что сорок три года для писателя — это слишком поздно, я вам отвечу. В истории литературы есть ярчайшие примеры того, что стать знаменитым не поздно ни в каком возрасте. Например, Брем Стокер опубликовал свой первый роман о графе Дракуле, когда ему было пятьдесят, а первую книгу Толкина о Хоббите напечатали, когда автору уже было сорок пять лет. Опять же…

— Хорошо-хорошо, я уже понял, — с улыбкой произнес Лев Иванович, останавливая Реус. — А после первой книги — сколько еще замечательных книг вышло из-под пера вашего мэтра?

— Еще две, — заерзала в кресле Ирина Яковлевна. — Но они не были столь великолепны, как первый роман, — нехотя добавила она. — По мнению критиков, так и вовсе были посредственными, хотя и хорошо написанными в смысле построения сюжета.

— А что в них не понравилось критикам? — заинтересовался Крячко.

— Сами сюжеты произведений посчитали слишком банальными и избитыми. Не оригинальными. В отличие от первого романа. Но как по мне, — поспешила добавить Реус, — так обе книги совсем даже неплохо написаны, а в некоторых местах — даже захватывающе.

— Так значит, вы не знаете, кто был близко вхож в дом Кирьяновых? — перевел разговор в другое русло Лев Иванович.

— Как же не знаю? Знаю. — На лице Реус снова появилась хищная улыбка. — И даже скажу вам их имена и адреса. Они, правда, не входят в писательский круг, или в круг критиков, издателей и прочих лиц, приближенных к литературе, но зато давно знают Ольгу Михайловну и могут многое рассказать о ее прошлом.

Гуров сразу раскусил эту ушлую даму и понял, что с нее слова не вытянешь, если не пообещаешь ей что-то взамен. Он, конечно, мог махнуть на ее выкрутасы рукой и по своим источникам узнать, с кем плотно общались Ольга и Евгений Петрович Кирьяновы, но на все нужно было время, а ему хотелось поскорее закончить это нежданно свалившееся на его голову дело.

Лев Иванович любил свою работу и отдавался ей полностью. Больше того — он никогда не отказывался помогать кому-то и брался за дела, которые не требовали вмешательства Главного управления, где он работал, и вполне могли бы быть раскрыты и без него. Его безотказностью часто пользовались, но он не обижался. Гуров просто хотел, чтобы людям вокруг него дышалось спокойно, и они не теряли доверие к таким как он — обычным операм, которые и должны были, по долгу службы, охранять их покой.

В голову Льву Ивановичу вдруг пришла интересная мысль, и он поспешил высказать ее Ирине Яковлевне.

— Давайте сделаем так. Вы и ваши коллеги помогаете мне и Станиславу Васильевичу сведениями о Кирьяновых, не мешаете нам спокойно расследовать это убийство, то есть не путаетесь под ногами. — Гуров многозначительно посмотрел на Реус. — А мы, в свою очередь, обещаем, что после окончания расследования и поимки виновного или, если правильно говорить, — подозреваемого, соберем что-то вроде пресс-конференции для всех желающих узнать результат и подробности нашего следствия.

— Конгениально! — воскликнула Ирина Яковлевна. — Правда, я не знаю, кто бы из присутствующих в отеле писателей мог вам что-то путное сообщить. Москвичей, которые могли бы хорошо знать Кирьяновых, приехало только пятеро. Я и еще четверо. Да вы их видели, когда мы подходили к вам с Переделкиным.

— Это те самые, которые сидели с вами за одним столиком в кафе? — уточнил Станислав.

— Да, они. Но, кроме меня и Ванечкина, среди них вхожих в дом к Евгению Петровичу никого нет. Да и то — Ванечкин больше ходил в гости, чтобы вкусно поесть да выклянчить для себя в очередной раз прерогативы. Он неплохой писатель, но очень уж занудно пишет. А детектив — это жанр…

— Да, я понял, — невежливо перебил ее Лев Иванович. — Так вы дадите нам контакты близких друзей Ольги Михайловны и Евгения Петровича?

— Дам, — благосклонно кивнула Реус. — Записная книжка у меня в номере. — Она встала. — Я сейчас ее принесу.

— Будем благодарны, — серьезным тоном ответил Гуров и проводил Ирину Яковлевну до дверей.

Едва за ней закрылась дверь, Лев Иванович сказал Станиславу:

— Теперь она всем расскажет о нашем условии, и я очень надеюсь, что под ногами у нас никто больше путаться не станет. Что тебе удалось узнать? — безо всякой надежды на положительный результат спросил он.

Крячко махнул рукой и рассмеялся.

— Они меня так заговорили, эти детективщики, что я только и думал, как от них избавиться. Ничего путного. Сами они приехали из Коломны и говорили только о том, каким замечательным был Евгений Петрович и как его доставал этот вредный Слепаков. Может, мы все-таки зря не рассматриваем эту версию? Кто знает, иногда и опереточные злодеи становятся кошмаром наяву.