Доставка прибыла на редкость оперативно. Еда была вкусной, курьер — вежливым. Гуров хлебным мякишем выбирал из пластикового контейнера соус от салата, уж очень сочно оказалось, когда понял, что именно все это время не давало ему покоя. То, что скрылось за суетой, эмоциями, бессмысленной и бесплодной ездой туда-сюда по взбудораженному ночному городу и попытками договориться с Моховым. То, что было до: до Мохова, до разговора с Леной. Гуров закрыл глаза, позволяя воспоминаниям течь свободно, не цепляясь за несущественное.

Нога в штанине и ботинке. Сыплется крошка, со стуком валятся кирпичи. Лом, не удержавшись вертикально, падает и противно звенит о камни. Щелкают камеры. Слепит глаза. Они осторожно вынимают почти иссохшее тело и кладут его на мешок. Труп походит на куклу, на огородное пугало в сухой и пыльной одежде. В голову приходит слово, знакомое разуму, но почти неиспользуемое речевым аппаратом. Мумия. Потому и запаха практически не было. Труп в стене, за толщей кирпича, штукатурки, краски, девичьего винограда, совершенно иссох. Кожа стала хрупкой, как тонкий, серый пергамент, нос заострился, ноздри выглядели двумя дырами по сторонам от истончившегося хряща. В оскаленных зубах плотно свернутый тряпичный ком. Гуров зачем-то снова берет в руки лом, наверное, с ним чувствует себя в большей безопасности под прицелом стольких камер. Эксперты наконец закрывают пакет.

Стоп. Вот оно.

Гуров думает только о том, чтобы весь этот цирк наконец закончился. И упускает из виду то, что бросилось ему в глаза еще там. Но сознание отмахнулось от детали. У мумии были сломаны ногти. Под ними, отросшими, было полно песка. А еще на пальцах, невероятно, нечеловечески тонких, частично отсутствовала кожа. Разгадка всплыла в сознании сама собой.

«Его замуровали туда живым. Он был жив, хотя, скорее всего, без сознания. На то, чтобы сделать работу аккуратно, нужно время, а он бы упирался. Он пришел в себя позже, уже в стене. Он мычал и даже скреб пальцами… Кирпич? Песок? То, что там было. И только потом, когда закончился воздух, умер».

Гуров отложил в сторону контейнер из-под салата. Взглянул в окно, за которым начинался новый день фестиваля стрит-арта в Онейске. Сказал сам себе, решительно и сухо:

— Некогда спать. На том свете отоспимся.

Глава 7

Гуров проснулся от трели мобильного. Мелодия подсказала, что снимать трубку можно не спешить, ибо человек звонил понятливый и терпеливый. Как говорила Маша, беспощадно необидчивый, в совершенстве владеющий тонким искусством трактовать все происходящее в мире в свою пользу. Гуров растирал немое спросонок лицо и первую минуту не мог сообразить, где находится и почему спит сидя, с ноутбуком на коленях. Водрузив компьютер на стол, отправился на кухню и налил себе стакан минеральной воды. Пока насыщал организм жидкостью и полезными веществами, вспомнил о том, чем был занят вчера, когда его так внезапно сморил сон. В памяти всплыли яркие фото, успех и скандалы вокруг имени художника, что никак не приблизило Гурова к пониманию того, мог такой человек совершить убийство или нет. И лишь ощутив, что вполне готов к разговору, принял вызов.

— Доброго утра, дорогой товарищ, герой светской хроники! Чего так долго спишь? От поклонниц отбивался, дверь без присмотра всю ночь оставить не мог? Нам с Наташей уже ехать утешать Марию?

— Для кого утро, а для кого и день, Крячко. Доброго. Давай по порядку, пожалуйста, я ни слова из того, что ты несешь, не понимаю. Какая светская хроника? Что с Машей? И почему ты решил, что я сплю?

Произносить слова Гуров старался четко, но не как учила Мария, предлагая ему упражнения для дикции и сценической речи. А так, как, в его понимании, он говорит всегда. В игру «угадай, когда проснулся» они со Стасом играли много лет, и счет был пока равным. То, что Крячко угадал, еще ничего не значит. Опыт показывал, что, если уверенно и спокойно подать свой вариант, напарник может блефу поверить и версию пересмотреть. Гуров покосился на себя в зеркале на дверце шкафа. Подтянулся, придал лицу серьезное и озабоченное выражение.

— По порядку так по порядку, полковник. Сделай себе кофе, пока я буду излагать.

Гуров на провокацию не повелся и лишь откашлялся в трубку, будто прочищая горло.