Можно было бы, конечно, предположить, что никакие из особых событий, глубоко взволновавших бедных последователей апостолов, не просачиваются в мир. И сделать следующий вывод: с одной стороны, их облегчение от меньшего давления публики на выбор папы, с другой – сомнительная задержка осознания правды о наступлении власти злого духа, сильного и таинственного. Абсолютно нормально, что ничто из происшедшего в Сикстинской капелле в присутствии свидетелей, даже сплетни, не выходит наружу. Но нельзя удовлетвориться, в качестве объяснения, и похвальной осторожностью камерленга, который в течении двенадцати часов запретил передавать сообщения в мир. Запрет на вещание ватиканским средствам масс-медиа их не устраивал, однако нарушить его они опасались.

Прошло то время, когда в Ватикане верили в намерение прессы передавать объективные новости, не обязательно острые и, тем более, сплетни, неизвестным образом проникающие в их помещения, раздираемые борьбой, соперничеством, завистью и желанием реванша. Таким образом, из-за затухающего интереса прессы к конклаву, ежедневно публикуются совсем другие новости, а для сообщений о почти ничего не происходящем здесь, к тому же наводящие тоску, отводятся только последние страницы газет и ночные телепрограммы. И это вместо того, чтобы поддерживать спокойствие духа, которым характеризовался конклав вначале, вместо того, чтобы способствовать уменьшению лихорадочного беспокойства публики, вместо того, чтобы бедным кардиналам дать жить в тишине и спокойствии, итак перегруженным событиями последних дней и галлюцинациями их молодых сотрудников… о чем – ни слова… никому.

12

Начинают уже проявляться, после закрытия дверей Сикстинской капеллы почти на сорок дней, некоторые симптомы тяжести этого затворничества.

Затворничество для многих, не расположенных к дорогим сердцу кардинала Пайде «наслаждениям», стало мучительно острым. Преосвященные привыкли жить в своих епархиях с массой удобств, предоставляемых прогрессом: телефоны, обычные и сотовые, факсы, электронная почта, а также самолеты и автомобили, всегда готовые доставить их в любой уголок мира.

Уже зарегистрированы были первые случаи срочного поступления старых кардиналов в медицинский пункт Ватикана. Пункт выходил в частные сады понтифика, и в его окнах на фоне синего неба краснели по-ноябрьски ветки платанов. Он становился знаком свободы и вызывал желание открытого мира, невозможного для стариков, запертых в конклаве.

Страх остаться внутри навсегда в качестве пойманных в ловушку вызывал страстное желание убежать отсюда. Это и собирались осуществить, используя одно из окон третьего этажа, два члена конклава, Хораче Виннипег из Нью-Йорка и Энтони О'Хара из Филадельфии, чтобы доказать к тому же, что недомогание большинства госпитализированных связано с психическим расстройством, вызванным наступлением Зла на конклав.

И двое преосвященных, семидесяти трех и семидесяти девяти лет, договорились бежать ночью, когда медперсонала было меньше. Для побега они выбрали окно, выходившее на крышу, расположенную ниже окна на три метра, с которой, можно будет спрыгнуть на землю. А сначала надо было сделать из перекрученных простыней, собранных со всех постелей, канат и выбросить его в окно, чтобы достичь крыши. В темноте они не могли определить – куда точно заброшенный канат «приземлился». К их несчастью, внезапное кудахтанье кур разбудило медперсонал. Под окном стоял один из курятников, которые доставил сюда из города Назалли Рокка. Известно было, что он собрал и перевез сюда для уничтожения скорпионов в ватиканских дворцах огромное количество кур из разных районов Рима: Коллеферро, Дзагароло, Фрозолоне. Скорпионов обнаруживали повсюду: в гимнастических костюмах, в обуви, в вязаных черных шапочках, опускающихся на лицо для того, чтобы быть неузнанным на дорожках сада в случаях нечаянных встреч на тренировках по бегу.

Сообщник должен быть готов взять их в большой автомобиль серебряного цвета с убирающимся верхом, потом отвезти к железнодорожной ватиканской станции. Автомобиль с американским номером вызывал огромное любопытство швейцарских гвардейцев и тем, что остановился на продолжительное время у входа, и тем, что водитель нервничал и постоянно поглядывал на часы.

Кое-кто из медперсонала помогал кардиналам тащить длинный канат. Смущенные медбратья не были уверены в том, что их поведение понравилось бы кардиналу-камерленгу… Больные кардиналы высокомерно молчали, но не все.

– Был бы здоровее, ушел бы и я, – признался с ближайшей кровати кардинал из Луанды Ди Сакраменто, смотря на беглецов, сосредоточенно собирающих простыни и неумело связывающих канат.

– Между прочим, вы – невезучие, потерпите, может в следующий раз у вас выйдет получше, – улыбаясь добавил он.

Оба американца в ответ промолчали, но разволновались от поднявшейся у основания лестницы, ведущей в палату, суматохи.