– Блаженная юность, оставим это; наверное, очень нудно двадцатилетнему парню сторожить нашу старость, нас старых…

Эти слова вырвались из Мальвецци неожиданно для него самого, да и для его друзей тоже. А ведь его определение относилось и к Франческо, который думает, что присутствие молодых гвардейцев в Ватикане вносит нечто человеческое в конклав, да и в святую бессмысленность старых кардиналов.

Но у «синьоры» оказалось другое мнение.

– Этторе, я тебе удивляюсь. Защищаешь негодяя, который нарушил приказ, обидел нас и издевался над нашими порядками! – воскликнул Альфонсо Черини.

Кардинал-декан Антонио Лепорати, единственный из них, кому хватало решительности, вышел из комнаты посмотреть, куда подевался солдат, вернулся запыхавшийся и стал в дверях.

– Исчез… было бы мне поменьше лет, не убежал бы он от меня. Завтра пойду поищу командира, увидите – его накажут.

– Да, оставьте Вы, неужели вы испугались какого-то там гвардейца; у него это было просто бравадой, – настаивал Мальвецци, игнорируя слова Черини.

И тут же сменил тему, уговаривая смущенные души заняться вопросами более серьезными – например, как уберечь конклав от нападений прессы.

– Мы должны фильтровать новости, может быть, нужно блокировать каждый телефонный звонок. Или хотя бы держать их под контролем.

– Это сложно, Этторе, очень трудно, реализовать такое дело – кто возьмет на себя риск контролировать подпольные звонки? Кроме того, ты забываешь дьявольщину интернета, – поддержал разговор архиепископ из Флоренции, стараясь тем самым замять проступок швейцарского гвардейца.

– Я вот что еще хотел сказать, удивляюсь, почему этот вопрос вообще не возникает, – архиепископ из Милана решил перейти к главному аргументу дискуссии.

Все сидевшие – каждый в своем углу у стола, куда меньше всего достигал свет, – молчали.

– Послушайте, мы держим конклав, или они нами дирижируют своими «альманахами лжи»? Нам нельзя впадать в панику, потому только, что мы, хоть и не такие быстрые, знаем – что и в каком виде можно публиковать, не стоит идти на поводу у этих мастеров вранья. Редакторы газет, да мы их знаем всех наперечет, прекрасно знакомы с теми, кто служит, кто дрожит, кто управляет, и сколько они платят, чтобы попасть в свое кресло. Возможно, несколько раз мы сами допустили их вторжение, надеясь на освещение событий в соответствии с нашими интересами, а уж путаница в фактах – это их грязное дело. Вот, я вам скажу одну вещь: давайте их больше не читать, у нас достаточно сил и мужества следовать нашей судьбе и заниматься тем, к чему мы призваны!

– Разумно, Альфонсо, наберемся смелости и, поскольку пошла борьба, как говорится, стенка на стенку, не будем опускаться до положения их рабов, – снова вступил в разговор Мальвецци.

Такие мудрые слова для миланца явились сюрпризом. Обычно он считался самым разумным и сведущим в вопросах политики правительства Церкви, которое он принимал за идеальное.

– Даже если Церковь попадет в ловушку поисков консенсуса, – бедные мы, – высказался флорентийский кардинал и оглядел окружающих, будто спрашивая, кто здесь игнорирует фальшивые сенсации масс-медиа.

– Не будем преувеличивать, телевидение нам постоянно помогает. Даже показ открытия конклава собрал миллионы телезрителей, – сказал сицилиец Рабуити, слегка пнув коллегу из Милана за его слишком отдаленную от духа времени позицию.

Затем Рабуити, не забывая о том, что ему принадлежит инициатива проведения этого собрания, сообразил, что наступило время вернуться к главному вопросу, по поводу которого они здесь собрались, и сказал:

– Извините, разве мы здесь собрались не для того, чтобы подготовиться к голосованию? Не пора ли обсудить хотя бы исход наших согласований и контактов?

И спустя нескольких мгновений обмен мнениями по поводу привлечения на сторону итальянцев кардиналов других национальностей к этому часу продолжился.

7

Кардинал Владимиро Веронелли не успел еще закончить ужин, как граф Назалли Рокка, главный инженер технического обслуживания Города Ватикана, попросил его проследовать к бастиону Сан Джованни.

Еще два вечера назад он спокойно смаковал блюда, приготовленные кухарками-монахинями: рис с шалфеем, артишоки по-еврейски, компот мачедония аль мараскино, пригубливая белое вино из Локоротондо…

Начал ужинать, ел с удовольствием блюда, приготовленные монахинями в эти дни на кухне дворца. Из-за нового протеза, к которому пока что не привык, боль в деснах мешала есть с привычной скоростью. И думать за столом так же быстро, как раньше, уже тоже не мог.