Читаем Конкистадоры полностью

Притворившись, что он якобы тоже готов заключить мир, Хикотенкатль послал к Кортесу другое посольство с дарами и съестными припасами. Часть посланцев через несколько дней покинула лагерь, но около пятидесяти человек остались. Марина утверждала, что это лазутчики. Кортес велел их схватить. На допросе индейцы признались, что им было приказано разведать силы испанцев и по условному знаку поджечь лагерь. Вождь конкистадоров, стремясь в корне пресечь всякую попытку нападения, велел отрубить пленникам руки и отослать их обратно, сказав, что тласкальцы могут явиться сюда в любое время, и днем и ночью, но всегда найдут испанцев бодрствующими, в полной боевой готовности.

Надо отметить, что Кортес отнюдь не стыдился своей жестокости и впоследствии сам сообщил об этом королю.

При виде несчастных, искалеченных воинов, Хикотенкатль понял, что ему не справиться с жестокими и коварными чужестранцами, и оставил мысль о дальнейшем сопротивлении.

Спустя два дня к испанскому лагерю приблизилось торжественное шествие во главе с Хикотенкатлем, которого сопровождали пятьдесят старейшин. Полководец был в белом одеянии, украшенном белыми перьями и драгоценными камнями. Это был высокий и стройный человек, с гордой осанкой и умным лицом. Мужественно и открыто объявил он Кортесу, что один виновен во всех столкновениях, так как ослушался военного совета. Он-де думал, что испанцы – союзники злейшего врага Тласкалы Монтесумы, и из любви к своей родине старался защитить ее независимость. Он считает себя побежденным, сдается на милость Кортеса и надеется, что тласкальцы получат мир и прощение. Тласкала готова принять Кортеса со всем его войском и заключить с белыми дружеский союз.

Затем Хикотенкатль приказал принести подарки – простые украшения и ткани из перьев, сказав, что Тласкала бедная страна, у нее нет ни золота, ни тканей, ни соли. Повелитель ацтеков оставил тласкальцам только свободу и оружие, и они теперь отдают их в руки испанцев.

По словам хрониста Саагуна, Кортес великодушно принял подарки и с тонкой дипломатией заметил, что они имеют для него особую ценность, так как получены от тласкальцев, а не из другого, более богатого дома.

Так закончилась война конкистадоров с отважной Тласкалой. Продержись индейцы чуть подольше, борьба закончилась бы гибелью завоевателей. Теперь же конкистадоры торжествовали победу, и их вера в Кортеса крепла с каждым днем. Росла и слава испанцев, ведь они одолели непобедимую Тласкалу, которую не смог победить даже сам Монтесума.

К Кортесу снова с богатыми дарами явились послы Монтесумы. Повелитель ацтеков выражал готовность подчиниться испанскому королю и ежегодно выплачивать ему большую дань золотом, серебром, драгоценными камнями. Он просил испанцев лишь об одном: отказаться от дальнего похода в – Теночтитлан, ибо путь этот, по его словам, был тяжел, горист и безводен. Монтесума утверждал, что не может поручиться за своих людей и обеспечить гостям безопасность. Так повелитель ацтеков вторично допустил ошибку – еще большую, чем в первый раз: дал понять испанцам, что владеет несметными богатствами, но бессилен их защитить.

Кортес принимает тласкальских касиков с дарами (из старинной мексиканской рукописи).

Весть о победе испанцев над Тласкалой с быстротой молнии облетела всю Мексику. Монтесумой овладел суеверный страх, он решил, что белые и впрямь посланцы Кецалькоатля, а может быть, даже и боги, которых надо во что бы то ни стало умилостивить. Лишь наиболее прозорливые военачальники и среди них племянник властелина – отважный Куаутемок – пытались убедить Монтесуму, что ацтеки не должны проявлять слабости и колебаний, а выступить с оружием в руках против коварного врага и, сражаться не на жизнь, а на смерть, до победного конца. Однако Монтесума отклонил все их предложения.

Тласкальцы опасались, как бы посланцы Монтесумы не перетянули испанцев на свою сторону. Совет племени решил в полном составе отправиться к Кортесу и остаться там в качестве заложников. Знатных тласкальцев, одетых в белые одеяния, несли в паланкинах рабы. Самым почтенным из них был слепой отец Хикотенкатля. Он сел возле Кортеса, ощупал его лицо и тело, стараясь получить хоть какое-нибудь представление об удивительных пришельцах.

Затем старец сказал: