Читаем Конъюгаты полностью

Но девочка продолжала чертить круги по лужку, пытаясь поймать хоть одну стрекозу. Арсен заметил, что у неё что-то нечетко с координацией, она абсолютно не замечала его, и её взгляд был каким-то отдалённым. Если бы он когда-нибудь в жизни видел пьяного ребёнка, то вполне мог бы допустить, что Дьячковская не в совсем трезвом состоянии.

Агний побежал за ней, чтобы поймать, но Арс схватил его за рукав. Босс был в светлом плаще и брюках терракотового цвета. Виски его полностью побелели, и в целом волосы были уже ниже плеч.

– Что ты, черт побери, делаешь? Что здесь происходит?

Хрисанф смутился и одернув руку, повернулся к парню спиной.

– Я просто отвожу её к психологу. Оказалось, она живёт в Хатасе, и сидит дома по уходу. Накладно, туда-сюда, родные тоже же работают, занимаются своими делами.

– Мы тоже работаем, туда-сюда, занимаемся своими делами.

– Слушай, ты куда-то там шёл. Шёл бы дальше, а. А то про загс ни слуху ни духу, а теперь тоже мне нашёлся моралист.

– И давно это продолжается? Это что, и есть твои с Дьячковской занятия?

– Нет. Я работал с ней в школе. Но ты сам знаешь о результатах.

– И поэтому вы тут решили побегать на свежем воздухе? Я не понимаю.

– А что ты можешь понять, Арсушная твоя башка.

– Это такой педагогичный метод: вводить ребёнка в транс?! Хорош директор!

Он опять не успел проконтролировать ситуацию. Картинка изменилась. Они как будто находились на той же лужайке, но свет был слишком золотой, как при закате, но насыщенный и тёплый. Агния не было видно. Инга по-прежнему бегала неподалёку, но рядом с ней был какой-то мальчик. 7а при своих полных 12 годах была немного малорослой для своих лет и опаздывала к пубертатному периоду. Мальчику на вид было 9, но он был на голову выше девочки. В белой рубашке. Но не такой, как сейчас, безупречно иссиня-белой или с кремовым оттенком, а как будто из чуть подгоревшей на солнце ткани, тёмные штаны, коричневые ботинки из настоящей кожи. Волосы скорее тёмные, чем светлые. Глаза непонятного цвета. В целом, симпатичный ребёнок, но выражение лица такое: к такому женщины не подойдут, чтобы как следует пощипать щеки, и мужики по плечу не хлопнут. Никаких изъянов, но как-то вид его вызывал отталкивание, нежели притяжение.

– Это ты?

– Нет. Это архетип. Я ведь не помню себя в детстве.

Голос Хрисанфа доносился где-то в голове. Самого, взрослого не было рядом.

– Почему вы играете вместе?

– Ты всё время обвиняешь меня в чём-либо. Да, это уже длится довольно долго. Я честь по чести испробовал все применимые дозволительные методы. Но впустую. Потом… Однажды я её отвозил домой, и стояла хорошая погода. Арсен, как ты понял, это не реальность. И это ей никак не поможет. Но хотя бы здесь дети ведут себя, как и должны вести себя нормальные дети.

– Хрисанф, вы прячете голову в песок. Это просто сон, галлюцинация. Возможно, это даже делает ей хуже, чем лучше.

– Это никак не влияет на Ингу. Разве что позволяет двигаться затекшему телу. Она из очень хорошей семьи, но дело в том, что у всех вас мало веры. Когда я назначал тебя учителем в 7а, я в принципе знал, что у тебя, как и у всех нас, ничего не получится. Просто я ждал, чтобы ты сказал: не отдавайте её, я попробую ещё! Но этого не произошло. У Далилы очень качественное влияние, как у психолога, но она физически не может разрываться между несколькими делами, и всегда старается быть серьёзной мамзель. Поэтому она пропустила момент и тоже отказалась с ней работать.

– Я же предлагал позвать Аэлиту.

– Говоришь, что я безответственен в своих поступках, а сам всё оставляешь на чудо? У неё не получилось бы, потому что она орудует на других уровнях. И слишком резко. В таких случаях такой подход будет бесплодным.

– Далила знает, что ты тут часа по два тратишь на бессмысленные попытки воссоздания иллюзии своего детства, играясь с человеческой марионеткой?

– Почему для человека ты такой жестокий? Или это, потому что это я?

– Да ты меня просто бесишь! Это переходит все границы! Твоя вседозволительность!

– Ой, кто-то опять перешёл на гормоны.

– Блять, Хрисанф! Выпусти меня отсюда, я еду домой! И видеть не хочу эти чурки! И с Петерсоном больше не буду работать! Я больше не хочу ничего знать о школе, где учащихся не учат, а заставляют носиться, как нанюхавшихся клея утырков.

– Ой, всё, выходи уже.

Видение пропало. Инга сидела на пне, уставившись в одну точку. Хрисанф завязывал развязавшийся шнурок на её кроссовке.

– Оскар твой, чувак. Пока. Никто тебя не задерживает.

Арсен очухался и старался проморгаться, привыкая к уже наступавшим осенним сумеркам.

И в самом деле. Почему он так рассердился. Ну и что. Разве не многие из нас, даже будучи вполне адекватными, не живут по чьей-либо воле? Стереотипам? Установкам? Правилам? Традициям? Как надо? А не как хочется.

– Всё же, Хрисанф: Далила бы не одобрила.

Не зная почему, он решил зайти с этой стороны.