- Звание?

- Оно самое. Мне и моим помощникам. Одного из них вы сейчас видите, - Степлтон поднимается, вытягивается в струнку, словно настоящий выпускник Вест-Пойнта, а затем вновь присаживается. - Двое других сейчас обучают пополнение.

Губернатор изображает глубокую задумчивость. Именно изображает, уж я то понимаю, что мое предложение выгодно и ему. Почему? Да просто оно делает меня ему обязанным. Что же до правомочности, то он может сделать это как чисто с формальной точки зрения, так и по духу ситуации. Назвать меня юнцом и выскочкой? Это могут. Зато никчемностью, купившей звание или получившей за не связанные с воинским искусством заслуги - это уж, извините, теперь нереально. Не после того, что случилось в Чарльстоне.

- Полковником вам не стать, мистер Станич. Меня просто не поймут, - в глазах губернатора словно бесенята пляшут. - Ведь у вас более сотни, но менее двух сотен солдат? Тогда поздравляю вас со званием капитана. Документы о присвоении получите сегодня же. Мистера Степлтона назначим первым лейтенантом, а двух других ваших помощников - вторыми.

- Благодарю вас, губернатор, - теперь уже встали мы оба. - Значит, рота...

- Рота, - подтвердил Пикенс. - Обмундирование у вас однотипное, это уже хорошо. Знаки различия... Пока можете использовать старые, новые еще не существуют. И не забудьте о названии роты и знамени.

- Несомненно.

- Тогда... Капитан Станич, первый лейтенант Степлтон, приглашаю вас на чашечку кофе, вино и сигары. Моя прелестная жена составит нам компанию. Вы ведь уже познакомились?

- И даже успели немного поговорить. Она обещала рассказать о жизни двора Санкт-Петербурга...

- Ей есть о чём рассказать. Как и мне. Пройдёмте.

Вот и закончена официальная часть. Началась неофициальная, которая может оказаться не менее информативной и лишь немногим менее важной, чем первая. Хоть о делах как таковых разговоров не будет, но вот прощупывание намерений, составление более подробного впечатления - это по полной программе. Семья дипломатов, как ни крути. Со всеми присущими им особенностями. Ничего, я уж постараюсь. И за Вильямом прослежу, чтобы этот впечатлённый красотой и стилем жены губернатора что-нибудь внезапно не ляпнул. Умный у меня друг, но удар кувалдой амура по голове всякое творит с человеком...

Глава 10

КША, штат Джорджия, Бэйнбридж, февраль 1861 года

Конфедеративные Штаты Америки, они же КША или просто Конфедерация. Здесь они образовались несколько раньше, чем в привычной мне истории, пусть и на пару недель. Девятнадцатое января одна тысяча восемьсот шестьдесят первого года - вот эта самая изменившаяся дата. И количество штатов тоже изменилось. В лучшую сторону, потому как Техас, впечатленный резким ответом на попытку верных властям США частей удержать за собой форты Чарльстонской бухты, присоединился к шести штатам без каких-либо задержек. Неплохой знак.

А вот город, где состоялось 'конституционное собрание', остался тем же. Монтгомери, столица Алабамы. Именно его и объявили столицей новообразованной Конфедерации. И через десять дней, двадцать девятого января, был выбран президент, которым ожидаемо стал Джефферсон Дэвис, бывший военный министр.

Кстати, я, к некоторому своему удивлению, оказался в числе приглашенных как в первом случае, так и во втором. Конечно же не в качестве участника, но и сам факт приглашения по поводу провозглашения Конфедерации и на торжество в честь избрания её президента... Это уже был заметный шаг вперед. Да и с верхушкой КША удалось некоторым количеством слов перемолвиться. Тут сыграли роль как рекомендации губернатора Южной Каролины, так и моя собственная известность. Газеты.... На сей раз они сработали в нужном для меня ключе, со всех сторон обмусолив биографию 'победителя сражения при фортах Чарльстона'. Грех не воспользоваться. К тому же я был уже не просто 'мистер', а капитан Станич. Всяко внушительнее. А с учётом отзывов прессы, даже ворчания насчёт 'юного выскочки' не прозвучало.

Вообще, с учётом уже произошедших изменений, ситуация развивалась заметно быстрее. По крайней мере, со стороны Конфедерации. Как раз из-за того, что всем было ясно, что после состоявшегося сражения и пролившейся крови решить дело миром будет... сложновато. Поневоле Югу приходилось пошевеливаться, мало-помалу отбрасывая в сторону прекраснодушные иллюзии насчёт 'мирного выхода из США'.

К тому же, пусть действующий президент Бьюкенен ещё что-то мямлил про мирное решение вопроса и бескровном возврате штатов, пытающихся отделиться... Зато Авраам Линкольн воистину бесновался как при публичных выступлениях выступлениях, так и в раздаваемых газетчикам интервью. Там доставалось всем: мятежным штатам, конгрессменам-предателям, конкретным личностям. Даже меня, зараза этакая, упомянул как 'кровавого и подлого мятежника, предпочитающего сражаться не лицом к лицу, а нападать ночью и из засады'. Это я не понял, он действительно таким образом оскорбить пытался? Как по мне, помимо 'подлого' все верно.