Читаем Конец света полностью

Положив трубку на уже отключившийся аппарат, он сел за стол, подтянул к себе лист бумаги и ручку и крупно написал на листе: «Манифест». Потом, сердясь на себя и царапая бумагу шариковым концом ручки, зачеркнул слово…

Николай Петрович любил сочинять распорядительные документы. Не прошло и двадцати минут, как он закончил работу и, позвав секретаршу, попросил ее телефонограммой пригласить в администрацию редактора городской газеты.

– Сними копию телефонограммы, – не забыл Торобов напомнить секретарше, на что та обиделась, ибо и без напоминаний хорошо знала свое дело.

3.

Через двадцать минут Григорий Минутко вошел в кабинет главы администрации. Торобов встретил его тепло, даже, закрыв на защелку двери, предложил выпить рюмку виски.

Выпили и перешли к делу.

– Я, Григорий Васильевич, подготовил документ, который надо срочно напечатать в газете. Надеюсь, у вас для меня найдется место в завтрашнем номере?

– Завтрашний номер уже в типографии. А в номере послезавтрашнем, конечно, мы опубликуем любой ваш, Николай Петрович, документ.

Минутко лукавил: позвонив в типографию, он еще успел бы на первой полосе освободить место для официального сообщения, но, тонким нюхом тертого жизнью человека (а, может, еще и интуицией, которая в коридорах власти часто обостряется) почувствовав, что документ мэрии чем-то ему может не понравиться, он решил не разрушать уже сверстанную первую полосу завтрашнего номера. Кроме того, не поддакивая, Григорий Васильевич корректно напоминал чиновнику о нынешней независимости прессы.

Вздохнув, но тотчас же и убрав с лица выражение легкой досады, заместитель мэра протянул редактору только что написанную им бумагу.

Документ был кратким:

«27 апреля 2006 года. г. Обод. Сообщение. По дополнительным сведениям, поступившим на днях в администрацию…»… Информация об оторвавшемся «куске» планеты в документе называлась «скорее всего недостоверной»; высказывалось предположение о возможной в этом случае диверсии буржуазных спецслужб или враждебной выходке эмигрировавших за границу и скрывающихся от Интерпола российских олигархов. Подписавший документ «исполняющий обязанности мэра города Н.П.Торобов» призывал ободовцев не верить слухам и спокойно работать.

Прочитав «Сообщение», Минутко сразу же решил, во-первых, что печатать документ он ни в коем случае не будет (иначе только что объявленная газетой рубрика «Что я думаю о конце Света?» должна будет закрыться); во-вторых, чтобы не усложнять отношения с администрацией, он постарается свое решение объявить как можно деликатнее, а еще лучше постарается продолжить разговор так, чтобы Торобов сам отменил публикацию «Сообщения».

Оставалось избрать тактику дуэли.

Учтя интеллектуальный уровень и специфический (воспитанный многолетним чтением и сочинением официальных бумаг) образ мышления собеседника, Григорий Васильевич из всех возможных тактик выбрал самую примитивную. Она не описана в воинских уставах и не узаконена в русских толковых словарях, но в повседневной жизни часто применяется народом и называется придуриванием.

– Серьезное дело, Николай Петрович… – положив на стол только что прочитанную бумагу, нейтрально продолжил разговор Минутко.

– Надо успокоить народ! – заместитель мэра поднял подбородок и, подражая своему начальнику Мыслякову, надул щеки.

Григорий Васильевич позволил себе мягко уточнить:

– Успокаивать, как учит нас президент, надо правдой, – редактор не помнил, говорил ли когда-нибудь президент на эту тему, но на всякий случай решил сослаться на авторитет.

– Правда – это хорошо, Григорий Васильевич, только… мне вот тут звонили из области…

– Есть новая информация? – искренне забеспокоился Минутко.

– Посоветовали объявить в Ободе, что телевизионная сенсация – чушь, журналистская «утка», но дополнительной информации, похоже, у них там пока нет… Ослушаться области я, Григорий Васильевич, не имею права. Да и посудите сами: зачем волновать народ непроверенными слухами?.. Так что, Григорий Васильевич… – Торобов откинулся на спинку кресла, – послезавтра вы опубликуете мое «Сообщение», и вместе с газетой начнем кампанию по разоблачению «утки».

Редактор в ответ должен был сделать сильный ход…

Рядом с «Сообщением» на край стола он положил свою газету и непочтительно уперся глазами в чиновное лицо:

– Говорите, у них новой информации нет, Николай Петрович?

– Кажется, нет, Григорий Васильевич.

– А вот у меня, Николай Петрович, новая информация есть! Я даже могу сказать, на сколько километров за сутки «кусок» приблизился к Земле!

По скользкой поверхности лакированного стола редактор пододвинул газету прямо под нос Торобову, на первой полосе уткнул палец в статью Ивана Гемана «Все идет строго по науке».

Торопливо просмотрев статью, Торобов неуверенно спросил:

– Не поспешили вы с новой рубрикой, Григорий Васильевич? Не льем ли мы воду на мельницу… – он хотел сказать «религии», но, вовремя вспомнив, как теперь надо говорить о религии, смягчил вопрос: – …на мельницу суеверий?