– Нет, – отрезал Кащей. – Они же только этого и хотят. Специально заманивают, чтобы мы бросились за ними и оставили в покое город. Не бывать по сему. Кащей не оставит вживе ни человека, ни скотины.

– Да они же тогда сбегут, – угрюмо сказал Тугарин. – Разве так годится?

– Далеко не сбегут. Сегодня к вечеру Глеб Берендеич станет князем без княжества. И на помощь к нему никто не придет. Всеволод Большое Гнездо сейчас осаждает Пронск под Рязанью. А прочие князья далеко и им нет дела до бед Тиборска. Вся Русь нынче – змеиный клубок, который только и норовит сам себя перекусать. И нам это на руку. Хек. Хек. Хек.

– Но они же сбегут, – повторил недовольно Тугарин.

Кащей уставился на него ледяными буркалами. Твердолоб каган людоящеров. В битве стоек и Кащею предан, но твердолоб.

Однако в чем-то он прав. Не стоит все же отпускать Тиборского князя. Он еще может сплотить вокруг себя русов. Может доставить ненужные неприятности.

Но гнаться за ним всем войском – глупо. Слишком оно огромно, неповоротливо. А посылать отряд-другой – так у Глеба тоже людей не горсточка. Тугарин его дружину потрепал крепко, но минимум три четверти еще цело. Малой силе они отпор дадут.

– Кобалога еще не вытащили? – спросил Кащей. – Ладно. Тогда ступай-ка за ними ты, Горыныч. Поохоться.

– Сыт я, – лениво рыгнула средняя голова. – Не хочу.

– Не перечь мне, – ответил Кащей. – Можешь не есть, просто пожги.

– Эх, столько мяса зря пропадет… – проворчала правая голова.

Однако дальше перечить царю нежити Змей Горыныч не стал. Трехглавое чудо-юдо выпрямилось во весь свой десятисаженный рост, изрыгнуло пламя и затопало по полю, ища удобное место для взлета.

– Войском Горыныч займется, – кивнул Тугарин. – А с городом-то что делать прикажешь, батюшка?

– Городом тоже займемся, – ответил Кащей. – Приведите Вия.

Глава 22

Над краем ямы показался огромный бурый ком. Он чуть заметно шевелился и неистово клацал сразу несколькими пастями.

Кобалог, Адская Голова, доставил хлопот своим спасателям. Полсотни дивиев тянули за канаты сразу с шести разных сторон – и только так удалось извлечь чудовище из ловушки.

Разумеется, он их даже не поблагодарил. Кобалог не ведал сердечности – ибо не имел сердца. Едва снова обретя почву под круглым своим туловом, он тут же покатился прочь, в лепешку раздавив одного дивия.

Со стен за этим наблюдали со страхом. Почти все защитники Тиборска сейчас там – в поле, отрезаны от города Кащеевыми полчищами. И если те войдут в выбитые ворота… кто им помешает?

Но они не входили. Наоборот даже – отступали все дальше. Небозем сплошь покрылся пылающими кострами, шатрами татаровьев и шалашами людоящеров… но сам Тиборск их словно вовсе не интересовал.

Между городом и лагерем нелюдей кружились навьи. Клубились призрачные мары. Шли в каком-то безумном хороводе шуликуны. А в самой середке этой пляски стоял сам царь Кащей.

И земля рядом с ним вспучивалась. Оттуда показалась огромная как котел голова. За ней появилось и волосато-чешуйчатое, покрытое жирной черной грязью тулово. Пара толстенных ножищ. И из-под железной личины, прибитой гвоздями прямо к коже, донеслось:

– Кто меня звал? Кто звал Вия?

– Все я же, отец, – ответил Кащей. – Все затем же. Ты помнишь, о чем я тебя просил?

– Да… Ты хочешь, чтобы я помог тебе убивать… Хочешь уничтожить все человечество…

– Не все, – ответил Кащей. – Но крупную его часть. Значительную. Человечество слишком долго жило под полуденным светом. Считало, что так будет всегда. Но пора им увидеть ночь.

– И для этого тебе нужен я… – гулко молвил Вий. – Но моя власть не безгранична… Я давно уж не могу творить все, что пожелаю… Я – лишь тень былого могущества…

– Мне хватит и тени. То, что мы сделаем, станет устрашением. Люди должны увидеть мою силу воочию. Увидеть и задрожать. Когда они порядком наберутся страха, когда расползутся по норам, боясь моего взгляда, тогда я остановлюсь.

– Я обещал – и я помогу… – устало вздохнул Вий. – Что мне уничтожить сначала?

– Город перед тобой. Сожги его дотла, отец. Надеюсь, у тебя еще достанет для этого сил?

– Надеюсь… надеюсь… Я Старый Старик, и мои силы уже не так велики, как раньше… но еще на десяток-другой городов меня должно хватить… Повели своим слугам отпереть мне очи…

Два татаровьина подступили с парой вил. Стараясь держаться как можно дальше, они подцепили веки, что свисали у чудища до самой шеи.

Те оказались страшно тяжелы. Татаровья закряхтели, уперлись ногами в землю, едва-едва поднимая мясистые лоскуты.

– Вижу!.. Вижу!.. – возвестил Вий, устремляя к городу слепые очи.

Через мгновение те распахнулись.

Из-под облачных бровей и ресниц метнулся молниеносный взор – и с ним явились смерть и пожары.

Из очей Вия не хлестал огонь. Не лился жгущий свет. Вий просто смотрел – и созидал смерть.

Все живое под этим взглядом умирало. Все мертвое – загоралось. Даже камни трескались и рассыпались в песок.

Тиборские стены превратились в пыль первыми. Рассеялись по ветру. За ними укрепления, дома – все становилось пеплом. Терема вспыхивали, как сухие лучины. Избы просто исчезали, как не было.