Читаем Конец легенды полностью

Каркасы стальных механических убийц были покорежены, а местами оплавлены и покрыты гарью. Боевые орудия вырваны с корнем, так, что из корпусов торчали витые шланги грубо оборванных кабелей и раскуроченные приводные механизмы…

Даже мощная плазменная бомба не произвела бы столь ужасающего эффекта.

Но самое ужасное было в том, что на ковровой дорожке, на которой лежали поверженные роботы, не было даже маленького прожженного пятнышка!

Может, их вывели из строя в другом месте, а затем принесли сюда? Стоп! Это уже бред: «Дело о загадочном убийстве роботов»! Трупы роботов были подкинуты сюда, чтобы сбить следствие с толку! Станислав Лем[69] получается какой-то… Кошмар и нелепость преследуют меня…

Я заметил, что на крашенной белой краской стене, между висящим на ней старинным гобеленом, изображающим сцену псовой охоты, и стоящей на деревянном пьедестале ахейской амфорой пятнадцатого века до нашей эры, существует еле заметный четырехугольный контур скрытой двери. Ручки и косяки отсутствовали, поэтому дверь в глаза не бросалась.

Я перебрался через останки роботов и, встав напротив тайной двери, легонько ткнул ее дулом автомата. Дверь послушно отодвинулась в глубь стены, затем отъехала в сторону.

За ней был полутемный коридор, в конце которого брезжил тусклый желтоватый свет.

— Ну, что ж, — сказал я сам себе, — пора лезть в кроличью нору.[70]

Я тихонько, стараясь негромко шуметь мышечными усилителями брони, прошел в образовавшееся отверстие и двинулся в сторону слабого свечения.

Пройдя несколько шагов вперед, я понял, что это еще одна дверь из поляризованного стекла. На нем плавали мутные пятна света и неразличимые размытые формы интерьера, находящегося за дверью.

На этот раз была белая пластиковая ручка сбоку. Я потянул ее, и дверь отошла в сторону. Тут же я вскинул автомат. Мгновение… Но на меня ничто не нападало…

За дверью была ОЧЕНЬ СТРАННАЯ КОМНАТА…

Черная фигура в черном бесформенном балахоне… Недвижимая фигура, лица которой не разобрать… А рядом… Рядом с нею примостился толстый горбатый карлик с красной лысиной, длинным носом и чуть заостренными ушами! Наконец я смог его разглядеть в деталях: бородавка на щеке, пустые бегающие глаза олигофрена, беззубый рот, окруженный клочьями бесцветных волос… Рука черной фигуры в черной шелковой перчатке, выступающей из-под свободно ниспадающего рукава, поглаживала карлика за волосатым ухом… Это было отвратительно…

Кажется, оба этих существа не обратили на мое появление ни грамма внимания.

В комнате пахло какими-то пряными и немного приторными благовониями.

Комната была большой, просторной и тускло освещенной. Стены, пол и потолок сделаны из больших древних и абсолютно ровных каменных блоков — примерно как в Призрачной Крепости.

У дальней стены напротив меня было сооружение, напоминающее алтарь языческих культов. Три крупных каменных блока боковыми торцами прилегали к стене, образуя треугольник. Боковые грани его испещряли мелкие узоры, напоминающие не то ацтекские орнаменты, не то контакты электронных плат. Внутри этой конструкции ровно по центру располагался искусно вырезанный из камня символ двух змеев Уроборос в виде восьмерки. На нем тоже были какие-то знаки. Неожиданно в голову пришла запоздалая и немного нелепая мысль, что если совместить изображение девятки и шестерки — получится то же самое: восемь…

По всему полу комнаты причудливым лабиринтом были выставлены ряды свечей, перемежаемые тонкими и дрожащими струйками белесого дыма благовоний.

И вдруг раздался низкий, приятный баритон, исходящий со стороны черной фигуры.

— Приветствую тебя, отважный воин, — проговорил голос. — Я ждал тебя.

Я слегка опустил ствол автомата вниз, но пальца с курка не убрал.

— И вам мир, добрые люди, — вежливо ответил я. — Не знал, что вы меня ждете, а то поторопился бы. Да вот беда — дороги спросить было не у кого.

— Узнаю тебя, — удовлетворенно ответил непонятный темный субъект. — Ты — Странный из долины Маринера, а еще тебя называют «Пастух Глюков».

— Вот уж не думал, что молва обо мне дошла и до ваших отдаленных мест, — ответил я почти без иронии. — А не сочтите за бестактность — не скажете ли мне, кто вы? И почему этот джентльмен на ходулях бежал впереди меня?

— Я, — медленно, с оттяжкой произнес Балахон, — Мастер Иллюзий.

Возникла неловкая пауза: мне совершенно ни о чем не говорил этот звучный титул. И вообще, как всегда некстати, во мне начали бурлить эмоции.

— Я — контрольная точка этой части реальности, — словно поняв мое замешательство, ответил Мастер Иллюзий.

— Ладно, — мотнул я дулом автомата. — Назовите ваше звание и степень принадлежности к объекту или же к «Пантеону»… Ну кто вы там? Майор? Полковник? Генерал? Давайте в открытую… Мне только Ирина нужна, мне все эти ваши чудеса до Фобоса, ясно?

Со стороны Балахона послышался тихий хриплый смех.

— Да чего уж там — яснее не придумать… — проговорил он, посмеиваясь с хрипотцой. Тон его абсолютно сменился — с пафосного и патетического на ехидно-панибратский.