Читаем Конец игры полностью

Римо вышел из отеля в таком настроении, что готов был разнести по камешку стены всех попадавшихся ему навстречу домов. Достукался — теперь ему придется читать чиунову рукопись! Не то плохо, что он пообещал ее прочитать, а то, что теперь ему в течение долгих месяцев придется отвечать на разные вопросы, касающиеся мельчайших деталей произведения, а если он не сможет правильно ответить, то для Чиуна это будет лишним доказательством, что Римо на все наплевать.

Так было не всегда. Раньше было время, когда Римо ощущал, что он свободен от подобных чувств, свободен от необходимости постоянно доказывать, что ему не наплевать, доказывать, что он достаточно хорош, что он достоин чести стать преемником Чиуна. Он знал, что достоин. Он знал, что ему не наплевать. Так почему он должен снова и снова доказывать, что это так?

— Почему? — спросил Римо у пожарного гидранта, стоявшего в этот прохладный денек на углу Таймс-сквер, а пожарный гидрант, не сумевший дать правильный ответ, вдруг обнаружил, что в самой его середине находится человеческая рука, расколовшая его до основания.

Пожарный гидрант ответил мощной струей воды, взметнувшейся вверх между двух его половинок, раскинувшихся в стороны, как лепестки цветка.

— Боже мой! — воскликнула какая-то женщина, выходящая с покупками из соседнего магазина. — Он расколол пожарный гидрант!

— Вы лжете, — сообщил ей Римо.

— Как скажете, — согласилась женщина. Это — Нью-Йорк. Кто знает? Может, этот парень — член какой-то новой секты убийц, поклоняющихся пожарным гидрантам. А может, он работает на новую муниципальную программу, целью которой является испытание пожарных гидрантов на прочность. — Все что пожелаете, — добавила она.

А Римо, увидев, что женщина испугана, сказал:

— Мне очень жаль.

— Ах, ему очень жаль! — возмутилась женщина. Он выказал слабость, а нью-йоркцы обучены нападать на слабых. — Это был совершенно новый пожарный гидрант.

— Да нет, я хотел сказать, мне жаль, что я напугал вас.

— Да что вы, не стоит, — сказала женщина.

В Нью-Йорке не следует доводить людей до такого состояния, когда они начинают задыхаться от чувства собственной вины.

— Мне не нужно ваше прощение, — заметил Римо.

— Иди ты в задницу! — положила конец диалогу женщина.

В Нью-Йорке, если все остальное не срабатывало, всегда оставалась эта фраза как последнее средство.

Когда Римо добрался до компьютерного центра, он вовсе не был настроен на оптимистически-доброжелательно-британское присутствие женщины, табличка на столе которой гласила, что она — мисс Памела Трашвелл.

— Вас интересует наша последняя модель? — спросила Памела.

Ее обширная грудь была покрыта ангорским свитером, а улыбка открывала ряд безупречно-белых зубов в обрамлении очень красных губ.

— А она лучше, чем старая модель? — спросил Римо.

— Она удовлетворит все ваши потребности, — сказала Памела. — Все до одной.

При этом она широко улыбнулась, а Римо отвернулся — ему было скучно. Он знал, что так действует на многих женщин. Поначалу это возбуждало, но теперь он знал, что это — лишь то, что есть на самом деле: проявление того, что женщины находят его вполне пригодным и поддаются врожденному инстинкту — желать продолжения рода от наиболее пригодного для этой цели представителя своего биологического вида. Именно в этом всегда и заключалась суть красоты и привлекательности — проявление столь же глубинной функции живого организма, как дыхание, еда или сон. Именно это всегда позволяло человеческому роду продолжать свое существование, а продолжение рода человеческого больше не входило в число вопросов, интересующих Римо.

— Продайте мне компьютер. Вот и все.

— Ну, компьютер должен быть для чего-нибудь нужен, — ответила она.

— Ладно, — уступил Римо. — Дайте подумать. Он нужен мне затем, чтобы начать Третью мировую войну. Я хочу проникнуть в компьютерную систему, обслуживающую правительство, с тем, чтобы подорвать валютную систему иностранного государства. Я хочу, чтобы банки раздали деньги нищим и разорились. Я хочу вызвать взрыв ядерных боеголовок.

— И все? — поинтересовалась Памела.

— Ну, и он, конечно, должен играть «Янки Дудл», — добавил Римо.

— Посмотрим, что мы можем сделать, — сказала Памела и отвела Римо в уголок, где находился целый каталог компьютерных программ, умевших делать все что угодно — они могли рассчитать конструкцию здания, а могли и сыграть в игру «Меткий стрелок».

Исполняя свои служебные обязанности, Памела принялась объяснять, принципы работы компьютера. Она начала с простого образа: калитка, реагирующая на элементарную команду «да — нет». По команде «нет» — калитка закрывается, по команде «да» — открывается. Потом, она увлеклась и принялась взахлеб рассказывать, как эти «да/нет» приводят компьютер в действие, и, разъясняя всю эту неудобоваримую дребедень, она приветливо улыбалась Римо — так, будто кто-то вообще смог бы проследить за ходом ее мысли.

Римо позволил ей нести эту чушь, пока не начал засыпать, и тогда он сказал.