Читаем Конец детства полностью

Кончено. Хотя путь корабля еще только начат, человеческий глаз больше ничего не улавливает. Но в мыслях и в памяти Яна еще горит его след, — и этот маяк не погаснет, пока сам он способен к чему-то стремиться и чего-то желать.

***

Прием закончился. Почти все гости уже уносились по воздуху на все четыре стороны света. Но кое-кто остался.

Не улетел поэт Норман Додсворт, давно уже до безобразия пьяный, — у него хватило ума свалиться без памяти прежде, чем пришлось бы применить к нему силу. Его не слишком бережно вытащили на лужайку в надежде, что какая-нибудь гиена без церемоний его разбудит. Итак, он не в счет.

Остались Джордж и Джин. Отнюдь не по воле Джорджа — он-то хотел вернуться домой. Он не одобрял дружбу Джин и Руперта, и не просто из обыкновенной ревности. Джордж гордился тем, что он человек здравомыслящий, уравновешенный, и общее увлечение Джин и Руперта теперь, в век науки, на его взгляд, было не просто ребячеством, но какой-то болезненной манией. Непостижимо, как кто-то еще может хоть на волос верить в сверхъестественное, и уважение Джорджа к Сверхправителям изрядно пошатнулось оттого, что остался и Рашаверак.

Теперь ясно: Руперт хочет поразить оставшихся какой-то новой затеей, возможно — в заговоре с Джин. Джордж угрюмо покорился — ладно, он стерпит какие угодно их дурацкие выходки.

— Чего я только не перепробовал, пока остановился вот на этом, — гордо заявил Руперт. — Самое главное — свести на нет трение, движению ничто не должно мешать. Старомодный полированный стол и вертящееся блюдце тоже недурны, но ими пользовались много веков, при современном уровне науки можно придумать кое-что получше. Ну и вот, сейчас увидите. Придвигайте стулья, подсаживайтесь… Раши, вы и правда не хотите присоединиться?

Долю секунды Сверхправитель, казалось, колебался. Потом покачал головой (“Уж не на Земле ли они этому выучились?” — подумал Джордж).

— Нет, спасибо, — сказал он. — Предпочитаю смотреть со стороны. Как-нибудь в другой раз.

— Ну что ж… если передумаете, времени у нас вдоволь.

“Ой ли?” — усомнился про себя Джордж, мрачно глянув на часы.

Руперт подвел друзей к маленькому, но массивному круглому столу. Снял гладкую пластмассовую крышку. Под ней оказалось блестящее озерцо тесно уложенных металлических шариков, скатиться им не давал невысокий бортик; Джордж понять не мог, для чего они. Свет отражался в них сотнями слепящих точек; этот яркий узор притягивал, завораживал, у Джорджа слегка закружилась голова.

Все уселись вокруг стола; откуда-то снизу Руперт вынул диск сантиметров десяти в поперечнике, положил на блестящие шарики.

— Ну вот, — сказал он. — Довольно тронуть диск пальцем, и он движется без малейшего трения.

Джордж подозрительно оглядел всю эту механику. По окружности стола на равных расстояниях одна от другой, но не по порядку, нанесены буквы алфавита. Между ними, уж совсем безо всякого порядка, разбросаны цифры от единицы до девяти, и с двух сторон, точно друг против друга, — две карточки со словами “да” и “нет”.

— По-моему, все это просто шаманство, — пробормотал Джордж. — Только диву даешься, как в наше время кто-то может принимать такое всерьез.

Этим не слишком бурным протестом он метил в Джин не меньше, чем в Руперта, и немного отвел душу. Впрочем, Руперт не скрывает, что все сверхъестественное занимает его лишь отвлеченно, с научной точки зрения. Он человек непредубежденный, но не легковерный. А вот Джин… она порой Джорджа беспокоит. Похоже, она и впрямь воображает, будто в ясновидении, телепатии и прочей чепухе что-то кроется.

Только уже съязвив насчет шаманства, Джордж спохватился, что его слова относятся и к Рашавераку. Он опасливо оглянулся, но Сверхправитель ничем не показал, что уязвлен. Понятно, это ровно ничего не доказывало.

Итак, они расселись вокруг стола. За Рупертом по часовой стрелке — Майя, Ян, Джин, Джордж и Бенни Шенбергер. Вне этого круга, с блокнотом в руках, села Рут Шенбергер. Она, видно, почему-то сочла для себя непозволительным участвовать в этой затее, и муж туманно сострил, что иные люди все еще свято чтут Талмуд. Однако она охотно вызвалась вести запись.

— Значит, так, — начал Руперт. — Ради скептиков вроде Джорджа вношу ясность. Есть ли тут что-то сверхъестественное, нет ли, но эта штука действует. Думаю, причины чисто механические. Мы касаемся диска — и пусть даже искренне не хотим как-либо повлиять на его движения, но в игру вступает наше подсознание. Я продумал множество таких сеансов и ни разу не обнаружил ответов, которые кто-то из участников мог знать или угадать, хотя сами они иногда об этом не подозревали. Однако сегодня мне хочется провести опыт при несколько… э-э… особых обстоятельствах.

Особое Обстоятельство сидело и смотрело на всех молча, но, без сомнения, не равнодушно. Что-то Ра-шаверак думает об этих фокусах, спросил себя Джордж. Может быть, он сейчас — вроде антрополога, который наблюдает религиозные обряды дикарей? Право, все это выглядит просто невероятно, никогда в жизни он, Джордж, не чувствовал себя таким дураком.