Читаем Конь в малине полностью

Вечером от скуки заскочил в ночной клуб, склеил там одну телочку. Рыженькую. Правда, крашеную… Фигуркой – просто амфора! Бойкая оказалась, сама меня на станок затащила. Лежу я с нею, и глючится мне, будто Альбина это, рядом. Но только на нее забрался, все, что стояло, тут же упало. А бабенку-то припекло, трясется, буфера об меня плющит – хоть морковку ей, в натуре, подавай. Зачем, говорит, пошел, коли не можешь? Я тоже торчу: с семнадцати лет ни разу не было, чтобы голованчик мне в деле отказал. Даже литр выжрешь – все равно как юный пионер: всегда готов! Короче, обозвала меня телка козлом, и разбежались мы, как встречные поезда. Ехал домой обломанный, будто наркоша без косячка. И всю ночь Альбина снилась. Что я с нею только ни вытворял. Угар угарыч! В натуре, крыша поехала – живую телку (и какую!!!) на юношеские поллюции променять…

Утром ввалился в клинику. И глючится мне, будто в кабинете моем кто-то свечу палил. Кондишн включил, но запах этот полдня у меня на ушах висел.

А так день был обычным. Но в конце дежурства забил Альбине стрелку. Типа вместе поужинать. Выпить там, потанцевать, то, сё… Однако и тут облом нарисовался. Она бы, мол, с удовольствием, да уже кое-кому сегодняшний вечер пообещала. В другой раз, мол, я в полном вашем распоряжении, то, сё…

Короче, остаток дня проторчал дома. На ужин – разогретые в микроволновке консервы. Что-то читал, что-то смотрел, а мысли за семью буграми. В конце концов взялся за дневник. Сейчас завалюсь баиньки, и пусть она мне снова приснится.

2 июня

Сегодня я с нею, наконец, поужинал.

Перечитал сейчас эту фразу и охренел: как бедны наши слова, братаны!

СЕГОДНЯ Я С НЕЮ ПОУЖИНАЛ.

Это надо кричать, а не писать.

Все получилось на полном торче. Кабак – «Околица». На столах – свечи. Отдельный кабинет. Альбинин прикид – коричневый брючный костюм. Оказывается, у нее нет вечернего платья. Завтра же подарю. И ожерельице жемчужное.

Девочка-подросток?! Где были раньше мои гляделки? Это женщина, братаны! С большой буквы – Женщина. Из семи больших букв – ЖЕНЩИНА!!! Такого в моей жизни не было. Выпивка сама в глотку не лезла, только – шампанское. И плясы. Плясы, плясы, плясы… Это я был, в натуре, юнец-подросток. Когда я клал ей руку на талию, меня едва не трясло. Типа молния в крышу била… Типа ливер наружу выскакивал…

И когда она продинамила меня после ужина, я воспринял это как должное. Разве можно ложиться в постель после одного вечера! Это счастье, которое надо заслужить. Это наслаждение, которого надо добиться!

Ах какая женщина, какая женщина! И, кажется, она в меня тоже влюбилась!

Прикажи она мне грохнуть кого-нибудь – да хоть Илюху Свидерского! – я бы и глазом не моргнул.

Как я завтра с нею буду работать? Смотреть на раздвинутые ляжки других баб? Заглядывать им в розовые вульвы?

Угар, братаны!

3 июня

Обошелся без угара. И смотрел, и раздвигал, и заглядывал. Сегодня Альбина была совсем другая. В натуре, просто медсестра-подчиненная. Пока работали. А когда прием завязали, все поехало сначала. Меня едва не колотило. Смотреть на нее – торч! Коснуться руки – отпад! И я повел ее вниз. И попытался раздеть. И тут она сказала:

– Нет, Виталий!

– Почему это? – удивился я.

– Мне нельзя.

– Ага… Просек. А когда будет можно?

– Ну, скажем через три дня.

Потом она спросила, часто ли умирают новорожденные. Решила, типа, перевести сладкий междусобойчик на профессиональные рельсы.

Я объяснил, что такие случаи нередки. Экологическая обстановка в последние полвека была – угар угарыч! Загрязненность тяжелыми металлами, нитраты, диоксин, озоновые дыры, Чернобыль, наконец!.. Мутагенных факторов – легион, и почти все они со знаком минус. Таковы законы матушки природы. В звериной стае на одного детеныша с плюс-мутацией приходятся сотни со скрытыми болезнями и явными уродствами. То же и у людей. К тому же наша гуманная цивилизация всячески ограничивает естественный отбор. Исход ясен!

– Да ведь ты и сама наверняка это знаешь, – сказал я. – На курсах вам должны были давать.

– Давали, – ответила Альбина со странной интонацией. – Сегодня я не могу с тобой поужинать. Ты не обидишься? – Она дернула меня за волосы.

– О чем базар! – пообещал я.

И вот сижу в родной хазе, выполняю обещанное.

6 июня

Три дня прошло.

Это были крутые дни. Четвертого я ходил вокруг Альбины как завороженный. Типа, кот вокруг сметаны… А вечером дал моей девочке два выходных.

Сегодня летел в клинику будто на крыльях. До начала приема оставалось время, и я не выдержал – потащил Альбину в подвал. Тамошний диванчик, в натуре, видел не одну мою любовницу, но такой он еще не видывал.

Едва я ее облапил, она сказала:

– Виталик, родненький, подожди. Нельзя мне.

– Как нельзя?! Три дня прошло?

– Прошло. Но можно не стало.

– Как это? – Я офонарел. – Ты что, больна?

– Нет, я здорова. – Ее глаза были цвета морской волны. – Ну нельзя мне!

Я вдруг въехал:

– Хочешь, женюсь? Хоть сегодня в ЗАГС пойдем.

– Не хочу.

– Чего же ты хочешь?

Она посмотрела на меня долгим зеленым взором:

– Мне нужны деньги, Виталенька.