– Он променял меня, живую, на мертвый оранжевый песок! – В голосе Яны послышались истерические нотки. – Скажи, ты осуждаешь таких женщин?

Мне опять все стало понятно, и я ее не осуждал. Скорее тут следовало бы осудить тех, кто из женщины, находящей в возрасте, когда сама природа требует от нее любить и быть любимой, сделал соломенную вдову, но и они были по-своему, по-мужски, правы. Старая как мир история… В конце концов что такое любовь женщины, когда надо защитить страну от врага? Что такое любовь женщины, когда в оранжевых песках Марса тебя ждут необходимые людям полезные ископаемые, а по возвращении – звания, награды и благодарность человечества? Женщина потерпит!.. Если, вопреки инстинктам, останется верна – честь ей и хвала, а если нет… Не она первая и не она последняя…

Рогатый марсианин по-прежнему приветливо смотрел на своего дублера в любовных делах. Наверное, отправляясь в космос, он знал, на что шел.

– Мне ли осуждать тебя, Яночка? – Я погладил ее по горячей щеке, и Яна с благодарностью прижалась к моему плечу.

– Мне самой хотелось полететь с ним, но кому на Марсе нужна воспитательница детского дома!

Вот так-то, брат, сказал я марсианину. Ты сам во всем виноват! Уж коли Марс был мечтой твоей жизни, надо было жениться на такой же сумасшедшей. Ты же пошел на интеллектуальный мезальянс, за это и расплачиваешься! Бог придумал свои заповеди до того, как человечество вышло в космос…

Мысли мои вернулись к Инге.

– Спасибо тебе, Максима, – сказала заменявшая ее женщина. – Ты добрый…

Я по-отечески обнял ее и спросил:

– Ответь, Яна, пожалуйста… Из-за меня можно потерять голову?

– Конечно!.. Я же потеряла! Только ты не уходи, Максима, хорошо? Я не хочу, чтобы ты ушел.

Скоро она заснула.

Из темноты смотрели на нас приветливые глаза строителя марсианской базы. А я по-прежнему думал об Инге. Но если бы моя внезапная любовница решила, что я вспоминаю Ингины бедра, грудь и губки бантиком, она бы ошиблась.

Я думал об Инге вовсе не как о женщине.

39

Утром Яна умчалась в свой детский дом. А я со вкусом досмотрел еще один сон, съел оставленный завтрак, покурил и сел к компьютеру.

Первым делом запросил в адресной службе данные Максима Метальникова.

Таковой в базе обнаружился. Адрес, телефон… Я тут же набрал указанный номер. И тут же повесил трубку… Скорее всего там окажется Максим, не имеющий ко мне никакого отношения. Либо автоответчик заявит, что хозяина нет дома и попросит оставить сообщение. Ни то, ни другое мне ничего не даст. А вот нарваться на АОН – раз плюнуть! Зачем же подводить гостеприимную супругу марсианского первопроходца?..

Ну-ка, а что там за адрес?.. Ага, Семнадцатая линия Васильевского острова, дом номер шестьдесят шесть.

Стоп-стоп! Семнадцатая линия? Так ведь именно там располагается офис Пал Ваныча Поливанова. То есть господина Раскатова. А ну, проверим!

Я загрузил из базы общих сведений карту Северной Пальмиры («У нас указан каждый дом!») и убедился: память у меня еще не девичья.

Это радует. А что дальше?

Я немного поразмыслил и зашел с другой стороны. Вошел в базу данных о предприятиях и организациях и определил, какие из них расположены на Семнадцатой линии, дом шестьдесят шесть. Ага, всего одно. Называется «Аверина и К0. Брокерское бюро». Ну и на чье имя зарегистрировано это самое бюро?

Парни, гасите свет! Инга Артемьевна Аверина!

От предчувствия удачи меня даже пот прошиб. Я вновь забрался в адресную службу. Фотографии Инги Авериной не имелось, но возрастные данные сходились. Я записал адрес (проспект Авиаконструкторов – кажется, это на Комендантском) и телефон. Номер был совсем не тот, по которому я звонил, будучи Метальниковым-Гудвином… Все верно – тот служебный, а этот домашний. И звонить по нему отсюда безопасно: мало ли ошиблись люди номером.

Ответил мне знакомый до боли в сердце голос.

– Вам не повезло! – жизнерадостно сообщил он. – Но автоответчик для того и существует, чтобы передавать сообщения. Сейчас будет сигнал, говорите!

Не дожидаясь сигнала, я повесил трубку и едва не пустился в пляс. Теперь у меня было два выхода на помощницу господина Раскатова-Поливанова. И я знал, что каким-то из них придется воспользоваться.

40

В полдень я приклеил бороду, напялил парик и покинул Янину квартиру. Захлопнул дверь на защелку, спустился в лифте и вышел на улицу. Никто мне не встретился, никто не шел следом.

На Втором Муринском проспекте я пропустил подряд три свободных тачки и остановил четвертую. Разбитного вида таксист подбросил меня до Светлановской площади. Там я расплатился и уже на своих двоих – благо рядом! – пошел к родной «забаве». Вокруг было спокойно, однако в душе родилась тревога.

Это мне не понравилось. Я вошел в один из стоящих на площади таксофонов, набрал номер Ингиного рабочего.

– Да, – тут же отозвалась она.

Я повесил трубку и вышел из будки, насвистывая «Разбуди меня в два часа ночи, до утра спать не станем с тобой». С Ингой ничего пока не случилось, но тревога не умирала.