– Приезжайте на «Удельную» к четырем сорока пяти. Выйдите на платформу пригородных поездов. Сядьте в первый же монорельс из города, в четвертый вагон. Как только поезд отправится, перейдите в шестой и на следующей станции выйдите. Перейдите на противоположную платформу, что в сторону Финляндского вокзала, подождите ближайший монорельс. Билет возьмите до конца. Садитесь опять же в четвертый вагон, в передний тамбур. В салон не заходите, останьтесь в тамбуре. Все ясно?

– Все. Но пяти сотен будет мало.

– Докажете, получите больше.

Я повесил трубку, вышел из будки, заскочил в первый попавшийся магазин. Купил новую сумку и отправился к Светлановской площади. Там, на Светлановском же проспекте, припарковался. Посидел, выкурил сигарету и переложил из меченой сумки в дублершу все, что могло понадобиться в ближайшее время. Потом запер машину, пробормотал: «Придется пока обойтись без тебя, «забавушка». Будто оправдывался перед нею… И отправился в ближайший общественный туалет. Здесь, запершись в кабинке, прилепил на физиономию бороду, надел парик и потопал в сторону «Удельной» – до нее отсюда было двадцать минут пешком.

Конечно, встреча была рискованной, однако интуиция подсказывала мне, что все обойдется. Да и меры безопасности были разработаны достаточные.

Купив билет, я вернулся к метро, сел на скамейку, закурил и продолжил переглядки с девушками.

Зеленая футболка с надписью «I love Jesus Christ» вынырнула из-под земли в 16.40.

Я подождал пару минут и двинулся следом. Щелкунчик вел себя так, будто собаку съел на конспиративных контактах. Он шел не суетясь и не оглядываясь, но во все встречающиеся стекла обязательно смотрел. Впрочем, надо полагать, ему уже приходилось бывать в подобных ситуациях. По роду деятельности…

Вышли на платформу пригородных монорельсов. Разобравшись в разметке, я прислонился к ограде там, где должен был остановиться пятый вагон, и продолжил наблюдение за зеленой футболкой и окружающими Щелкунчика пассажирами. Когда подлетел монорельс, в пятый вагон я и сел.

Через пару минут Щелкунчик продефилировал мимо. Я зафиксировал в памяти всех, кто проследовал у него в кильватере. Потом направился в тамбур и, когда электричка остановилась в Озерках, проконтролировал всех, кто вышел. Еще через перегон, в Шувалове, я и сам выскочил на платформу, взял билет в обратную сторону и неторопливо покурил. Когда подошел поезд в город, я сел в четвертый вагон. Скамейки возле переднего тамбура оказались пустыми, так что даже не пришлось стоять.

Доехали до Озерков.

Щелкунчик тоже разбирался в разметке железнодорожных платформ, стоял возле линии, разделяющей позиции третьего и четвертого вагонов. Сел в самый последний момент, когда машинист уже гаркнул по трансляции: «Осторожно! Закрываю двери!»

На платформе никто не заметался. Среди вошедших в салон пассажиров замеченные ранее отсутствовали. Я успокоился окончательно: хвосты, если они и были, оказались отрубленными.

Когда поезд подошел к Удельной, я встал и в толпе выходящих пассажиров отправился в тамбур. Вышел на платформу, выпустил пассажиров и сел обратно.

Загудел под полом магнитный привод. Я подошел к зеленой футболке и сказал:

– Здравствуйте, Щелкунчик! Я – Сосновоборец.

Он посмотрел на меня равнодушно:

– Привет! С вас семь сотен. Ваш адрес принадлежит серьезной конторе. Находится она здесь, в Питере. Штаты – лишь передаточный узел. Едва я взломал защиту, на меня бросились гарды. Пришлось использовать вирус-маску. Новьё, муха не трахалась. За нее и беру семь сотен. Отработанный материал, еще раз не применишь.

– Гарды – это что? – спросил я.

– Сторожа. Софт, отлавливающий таких, как я. Стремится проследить обратный адрес, войти к тебе и угрохать твой софт. А из таких серьезных контор по адресу к тебе могут и люди наведаться. И причинить более серьезные неприятности, чем потеря софта. Приходится скрываться, используя маски. А они требуют времени и труда.

– Доказал. – Я достал портмоне, отсчитал бумажки и протянул хакеру. – А что за контора?

Он пожал плечами:

– Самый конец ниточки распутать не успел – гарды помешали. Но судя по предыдушке одно из двух – либо ментура, либо эфэсбэшники.

– Понятно, – сказал я, стараясь изо всех сил сдержать дрожь в голосе. – Через некоторое время мне еще раз понадобится ваша помощь.

– А что за работа? Такая же?

– Нет. Надо будет вскрыть запароленную папку.

– Это легче. А для вас дешевле. Маски не потребуются. Так что три сотни.

Я кивнул:

– Значит, через пару дней позвоню.

Он опять пожал плечами, бросил безразлично:

– Звоните. – И перебрался в салон.

А я на следующей станции – это была Ланская – вышел, отправился в общественный туалет и снял парик с бородой.

37

К меблирашкам я решил вернуться пешком. Шел по тротуару и думал, время от времени наталкиваясь на прохожих и рассыпаясь в извинениях.