– Это длинное шило, – прошептал мужчина, продолжая мило улыбаться, – и если ты дернешься, то оно войдет тебе прямо в сердце.

– Поняла, – чуть слышно ответила Сельникова.

– Будешь послушной, ничего с тобой не случится.

Лада бросила взгляд на руку мужчины, ее прикрывал наброшенный плащ.

– А теперь улыбнись и шагай к машине, только не быстро.

У открытой задней дверцы старого «Мерседеса» стоял молодой голубоглазый мужчина и приветственно махал рукой.

– Ни одного лишнего движения, – напомнил усатый.

Лада на негнущихся ногах двинулась к автомобилю.

«Как назло, ни одного знакомого рядом».

– Кто вы? – проговорила она краешком губ.

Вместо ответа острый металлический штырь кольнул ее под ребра. Молодой чуть заметно для окружающих подтолкнул Ладу в спину и, когда она оказалась на заднем сиденье, тут же устроился рядом. Усатый вскочил за руль. Сельникова не могла поверить, что так просто можно похитить человека в центре Москвы у самого Садового кольца.

– Пригнись, – скомандовал моложавый, – голову на колени.

Сильная рука легла Ладе на спину. Щелкнул центральный замок, надежно заблокировав все дверки, машина покатила по улицам. Больше к Ладе не обращались.

«То, что мне говорят „ты“, уже плохо», – подумала женщина.

Машина притормозила, повернула и набрала скорость, рядом слышался шум плотного автомобильного потока.

«Едем по Садовому», – рассудила Сельникова.

Она пыталась прикинуть в уме – сколько проехали, куда повернули, но скоро сбилась. Через десять минут она уже понятия не имела, где находится. Вполне могло оказаться и так, что похитители колесят в пределах двух кварталов.

– Вас послал Хайновский? – спросила Лада.

В ответ что-то нечленораздельное хмыкнул усатый.

– Если он вас послал, то зря стараетесь, – пришла в голову Сельниковой спасительная мысль, – его взорвали сегодня утром. Все отменяется.

– Молчи, когда тебя не спрашивают, – ладонь с растопыренными пальцами заставила Ладу еще ниже нагнуть голову, она коснулась лицом коленей.

Машина сбросила скорость, свернула, несколько раз ее тряхнуло на выбоинах. Затем автомобиль нырнул на крутой спуск, скатился и замер. Усатый повернул ключ в замке, заглушив мотор.

– Приехали, – безразлично сообщил он.

Моложавый похлопал Ладу по спине.

– Можешь подняться.

Сельникова выпрямила спину. «Мерседес» стоял в каком-то просторном подвале, ряды железобетонных колонн уходили в темноту.

«Строящаяся подземная стоянка?» – попыталась угадать Лада, уже понимая, что отвечать на ее вопросы никто не собирается.

Моложавый больше не опекал Сельникову. Да и куда она могла деться? Хлопок дверцы гулким эхом разнесся в пустом подземелье. Далеко, в самом его конце, струился над пандусом дневной свет.

– Нам не туда, – покачал головой усатый и показал в противоположную сторону, туда, где сгущалась темнота.

Мужчины ступали тихо, мягкие подошвы ботинок касались бетонного пола почти беззвучно. Зато каблучки Лады звонко цокали, и это был единственный живой звук во всем бетонном подвале. Шли не таясь, не оглядываясь, уверенно, как люди, оказавшиеся здесь не в первый раз.

Лада злилась на себя за опрометчивое решение покинуть дом Бондарева. Сколько раз в жизни ее уже подводила самонадеянность и желание быть или казаться самостоятельной. Из-за открытой настежь железной двери на Сельникову пахнуло сыростью и холодом.

– Проходи.

Она шагнула в темноту вслед за усатым. Дверь за спиною с шумом захлопнулась, щелкнул замок, и почти сразу вспыхнула яркая лампа. Свет больно ударил по отвыкшим от солнца глазам, Сельникова прикрыла их ладонью.

– Садись, – усатый взял Ладу под локоть, подвел к стулу и усадил ее.

Женщина огляделась. Она сидела в конусе яркого слепящего света. Даже стен не могла разглядеть, и можно было только догадываться, каких размеров помещение, но, судя по тому, как гулко отдавалось каждое движение, оно было огромным. Где-то в отдалении скрипнула дверь, зазвучали шаги. Ближе, ближе…

Лада всматривалась в темноту, отгороженную от нее ярким электрическим светом, и ничего не могла разглядеть. Звук шагов оборвался довольно близко от нее. Теперь Лада не сомневалась, что ее рассматривают. Она замерла, сжалась и даже услышала чужое спокойное дыхание.

– Вот ты и попалась… – негромко прозвучал знакомый голос, но женщина не была уверена в том, что узнала его, гулкое пространство искажало звуки.

– Михаил? – с сомнением и страхом переспросила она.

– А теперь ты мне расскажешь все, как было, – говоривший из темноты не опроверг, но и не подтвердил ее догадку.

– Что? Что я должна сказать? – слезы навернулись на глаза.

– Я слушаю, – напомнил спокойный голос.

В этом усталом спокойствии Ладе почудилось злорадство. Так уверенно и неторопливо мог говорить только человек, не сомневающийся, что она целиком находится в его власти, человек, уже принявший решение, как поступить с ней после того, когда она расскажет все, что ей известно.

Глава 15