Читаем Компьютер богов полностью

Но время Джона вышло, и этот удивительный компьютер, обладающий способностью создавать новые вещи и уничтожать старые, вонял как перегревшийся трансформатор от игрушечной железной дороги и начинал дымить через несколько минут работы. Джон мог еще усовершенствовать его. Он был…

Уверен, что у него еще есть время?

Но ведь это неправда. Ведь это ужасная неправда. Ричард понял это. Спокойное, внимательное лицо Джона, его отрешенные глаза за толстыми стеклами очков… в них не было уверенности, никакой надежды на то, что времени еще предостаточно. Какое там слово пришло ему в голову сегодня? Обреченный? Это слово подходило Джону. Чувство обреченности было таким ощутимым, что иногда Ричарду хотелось обнять Джона, сказать ему, чтобы он немного взбодрился, что встречаются еще счастливые концовки и положительные герои не всегда умирают молодыми.

Потом он подумал о Роджере, швыряющем изо всей силы Волшебный Шар на дорожку. Он вновь услышал хруст и увидел волшебную жидкость, вытекающую из шара — обычную воду, разумеется. И этот образ смешался с видением убогого автофургона Роджера с надписью «ОПТОВЫЕ ПОСТАВКИ ХЭГСТРОМА», который падает с края пыльного, крошащегося утеса и расплющивает нос о землю со звуком столь же незначительным, как и сам Роджер. Он увидел — хотя и не хотел этого — лицо жены брата, превращающееся в месиво кровавого мяса и костей. Он увидел Джона, сгорающего в остове фургона. Джон кричал, и тело его медленно обугливалось.

Никакой уверенности, никакой надежды. Он всегда рождал ощущение необратимо бегущего времени. И в конце концов его предчувствия сбылись.

«Что все это значит?» — пробормотал Ричард, глядя на пустой экран.

Интересно, как бы Волшебный Шар ответил на этот вопрос? «СПРОСИ ПОПОЗЖЕ»? «ИСХОД НЕЯСЕН»? А, может быть, «РАЗУМЕЕТСЯ, ЭТО ТАК»?

Гул компьютера вновь становился громче, и в этот раз быстрее, чем в прошлый. Ричард уже чувствовал запах перегревающегося трансформатора.

Волшебная машина.

Компьютер богов.

Так? Именно это Джон собирался подарить своему дяде на день рождения? Научно-технический эквивалент волшебной лампы Алладина?

Он услышал, как с шумом распахнулась дверь на черное крыльцо. Раздались голоса Сета и его команды. Слишком громкие, слишком хриплые. Либо они были пьяны, либо накурились марихуаны.

«А где твой старик, Сет?» — услышал Ричард вопрос одного из них.

«Как обычно, валяет дурака в своем кабинете», — сказал Сет. «Я думаю, он…» Ветер унес продолжение его фразы, но не смог заглушить наглый всеобщий хохот.

Ричард прислушивался к ним, склонив голову немного набок. Неожиданно он напечатал:

Его палец завис над клавишей «СТЕРЕТЬ».

«Что ты делаешь?» — раздался вопль внутри его. «Неужели ты серьезно? Неужели ты собираешься убить своего собственного сына?»

«Ну, он, наверное, чем-нибудь там занимается», — сказал кто-то из них.

«Он редкостный мудак», — ответил Сет. «Спроси когда-нибудь у моей матери. Она тебе расскажет. Он…»

Я не буду убивать его. Я его просто… СОТРУ.

Его палец ударил по клавише.

Слова «МОЙ СЫН — СЕТ РОБЕРТ ХЭГСТРОМ» пропали с экрана.

Слова Сета, доносившиеся с улицы, оборвались в тот же миг.

Снаружи теперь не доносилось ни звука, только свист холодного ноябрьского ветра, мрачно предвещающего зиму.

Ричард выключил компьютер и вышел на улицу. Подъездная дорога была пуста. Ведущий гитарист группы ездил на нелепом и в чем-то зловещем микроавтобусе, на котором они обычно возили оборудование на свои не слишком-то частые концерты. Микроавтобуса не было. Возможно, он и ехал сейчас по какому-нибудь шоссе или был запаркован перед каким-нибудь грязным притоном. Где-то сейчас был и ведущий гитарист — кажется, его звали Норм, и басист Дейви, у которого были пугающе пустые глаза и приколотое к мочке уха украшение из английских булавок, и барабанщик с выбитыми передними зубами. Все они были где-то, где-то, но не здесь, потому что здесь не было Сета. Здесь никогда не было Сета.

Сет был СТЕРТ.

«У меня нет сына», — пробормотал Ричард. Сколько раз приходилось читать ему эту мелодраматическую фразу в плохих романах? Сто раз? Двести? Ни разу она не показалась ему правдивой. Но теперь она была правдой. Истинной правдой.

Налетел порыв ветра, и Ричард вдруг согнулся пополам от жестокой судороги в желудке.

Когда судороги прошли, он вернулся в дом.

Как только он вошел, он сразу же заметил, что ветхие теннисные туфли Сета (у него было их четыре пары, но ни одну из них он не соглашался выбросить) исчезли из прихожей. Он подошел к деревянным перилам лестницы, ведущей на второй этаж, и провел по ним пальцем. В десятилетнем возрасте (уже будучи достаточно взрослым, чтобы понимать что к чему, но несмотря на это Лина не позволила его наказать) Сет вырезал свои инициалы на дереве перил, деньги на которые Ричард зарабатывал почти целое лето. Он зашпаклевал глубокие борозды и покрыл поврежденный участок лаком, но призрак букв по-прежнему остался.

Теперь и его не было.