Читаем Компаньонка полностью

В противоположном конце кухни сидела большеглазая худая девушка. Вытирая проступивший пот со лба, она тяжело вздыхала, но продолжала усердно очищать картофель от кожуры. Трудность ей создавало то, что её огромный живот, восьмого месяца беременности, не позволял склониться ниже над ведром с очистками, да и вообще очень контрастировал на фоне её бледной худобы. Но девушка была красивой. С длинной блестящей косой и чёрными как смоль ресницами. Огромные глаза то и дело закрывались сами собой от желания сна, и порой казалось, что она моргает вне времени. Редко такие красавицы попадались в числе служанок или крепостных.

Кухарка, взглянув на девушку, одним кивком поинтересовалась:

«Как ты?»

Девушка вымученно улыбнулась в ответ и одними губами произнесла беззвучно:

«Все хорошо».

Кухарка погрозила ей пальцем, но тут же улыбнулась. Улыбка сошла с её лица, как только в кухню вошёл управляющий.

– И речи быть не может, что его светлость будет терпеть эту… бедную родственницу. Безусловно, молодой княжне требуется, так сказать, женское участие… Но не думаю, что эта особа будет присматривать за княжной Кити!

– Не вам судить, уважаемый! – тут же вступилась кухарка. – Эта семья столько претерпела! А нашей Кити действительно нужна хорошая наставница. Князь не в состоянии дать девочке то, что полагается знать молодой девушке на выданье. Моя крошка, если бы княгиня дожила до этого момента… Что ни говори, а все должно быть по уму! – Кухарка с удвоенной силой стала мять тесто. – А то прибегает ко мне на днях и говорит мне: «Няня, ты не знаешь, как вальс танцуют?!» Вы представляете! И начинает рассуждать, кто кого в этом вальсе зажимает и кружит… Я ей говорю: «Мне почем знать такие штуки, да и не к чему мне оно вовсе».

– Неужто же ты о вальсе не слышала? Ну действительно, о чём это я? А главное, с кем? – Управляющий своим излюбленным жестом даёт понять, что кругом невежи. Приложив указательный палец к виску, он разворачивается спиной к женщинам и, стуча каблуками, уходит с кухни.

Кухарка и девушка – Настасья – смотрят ему вслед и вдруг начинают безудержно хохотать в голос.

– Вот павлин! – сквозь смех визжит кухарка. – Ощипал бы кто?!

Настасья, держась за свой огромный живот, вытирает проступившие от смеха слёзы, тщетно пытаясь себя успокоить.

В это безудержное веселье входит мужчина. Он сильно хромает на правую ногу. В руке он сжимает букет из лопухов. Он проходит к столу и, усевшись на скамью, раскладывает рядом лопухи.

Служанка Настасья, с небывалой скоростью для обременённой женщины, подскакивает к нему.

– Давай я все сделаю, – опустившись на колени рядом с мужчиной.

– Да куда ты?! – пытаясь увернуться от её рук, проворчал конюх.

– Я знаю, как правильно. Я сделаю, а то потом опять ходить не сможешь вовсе.

Конюх на это кивнул.

– Спасибо, Настя.

Настасья собрала в охапку лопухи и кинула их в глубокую миску.

– Неёла Ануфриевна, окати кипятком. Помоги.

Тут в кухню белоснежным вихрем кружев влетает юная княжна. Щеки Кити горят, на губах переливается радостная улыбка.

Кухарка так и застыла с ковшом кипятка.

– Ну, моя егоза! Как твой день? Сказывай поскорей, что за птица эта графиня? Строгая больно, говорят?

Кухарка опустошила ковш и присела за стол. Одним движением она смахнула муку с края стола и передником расчистила место на скамье рядом с собой. Кити тут же, не глядя, присела рядом с кухаркой, взяв ее тёплые руки в свои.

– Я бы не сказала так, няня. Она знала маму. Говорит, я похожа на неё и мама была очень красивая и веселая.

Кити заглянула в глаза женщине, которая её вынянчила и вырастила.

Кухарка поджала губы и бросила мимолетный взгляд на конюха. Тот спокойно и сосредоточенно наблюдал за действиями Настасьи, которая уже расправляла бантик на перевязанном колене конюха.

Всё же конюх поднял глаза в последний момент, и они зацепились с кухаркой взглядом. Этот безмолвный взгляд подтвердил обоим, что они всё помнят. И эти воспоминания объединяют двух совершенно различных людей в общей тайне прошедшего.

– Ну, ступай.

Кухарка ласково похлопала ладошку своей любимицы.

– Нечего тебе тут. А то барыня, не приведи господь, узнает, что ты с дворовыми обшиваешься. Побегай, моя радость. Иди.

Кити поцеловала кухарку в морщинистую щёку и, послав воздушный поцелуй конюху, покидает кухню.

Кухарка проводила Кити взглядом до выхода.

– Веселая княгинюшка наша была…

Конюх в глубокой задумчивости покачал головой. Так и не дав вразумительный ответ на высказывание кухарки в адрес прежней княгини.

Мысли унесли его далеко. В ту ночь не было дождя, был май и было невыносимо жарко… И невозможно было сделать вдох из-за едкого дыма. Очень ярко запечатлелось в памяти конюха бешеное полыхание портьер и картин. Он никогда не видел такой красоты. И трогательное личико маленькой Кити, спящей на его руках, тоже было красиво. Какой-то иной красотой.