Читаем Компаньонка полностью

Усталая Кора изобразила улыбку. Луиза пришла в восторг в тот самый миг, когда они вышли в главный вестибюль Центрального вокзала. Кругом толпы народу, толкают в спину, путаются под ногами, иностранцы в темной одежде, разговоры на непонятных языках, кто-то курит, кто-то кашляет, кто-то дышит прямо в лицо, – но Луиза сказала, что вот он, мир ее мечты! Кора только кивнула в ответ, озирая вокзал: сводчатый голубой потолок, широкие проходы с обеих сторон. Чудесно, куда великолепней вокзала Уичиты, который мог бы весь тут уместиться. Но если Кора и бывала здесь раньше, если сиротский поезд и уходил именно отсюда, она ничего не помнила. Это место было ей совсем незнакомо. Может, она что-то вспомнит, если пробудет тут дольше. Но Луиза уже увидела выход на Сорок вторую улицу и помчалась вперед, заявив, что ей не терпится поскорее оказаться на знаменитой улице и вдохнуть нью-йоркский воздух.

Город понравился Луизе, а Луиза (Кора сразу заметила) понравилась городу. Как только они вышли в сырой теплый вечер, самые разные мужчины – рабочие в одних рубашках, матросы, даже хорошо одетые господа, спешившие по делам, – несмотря на общую суету и спешку, заглядывались на Луизу, скользили взглядом по ее фигуре. Красивые женщины в шелковых платьях оборачивались на ее прическу: коротких стрижек вокруг было много, но ни у кого не было Луизиной челки. То есть Кора надеялась, что они смотрят на волосы. Луиза еще в поезде с самого утра отправилась в дамскую комнату и вернулась оттуда в светло-зеленой юбке и белой блузе с короткими рукавами и глубочайшим треугольным вырезом. Луиза клялась, что мама не просто одобряет эту блузу, а сама ее Луизе купила. Кора быстро сдалась. То ли Луиза врет, то ли Майра плохо соображает, теперь уже не разберешь. В общем, Луиза вплыла в улицы Нью-Йорка, притягивая взгляды: прелестное личико, потрясающая прическа, юная грудь в декольте. Луиза притворялась, что не замечает взглядов, но Кора, искоса посматривая на нее, догадывалась, что та все видит.

Между тем Кора знала, что сама выглядит не блестяще. Ей нужно было принять ванну: окна в поезде всю дорогу от Чикаго были открыты, и Кора чувствовала себя так, будто ее окунули в машинное масло, хорошенько прожарили и вдобавок посыпали пылью. А еще она устала. Туфли у нее были практичнее, а каблуки ниже, но когда они шли через улицу к стоянке такси по стершимся полоскам перехода, Кора ковыляла, еле поспевая за Луизой.

– Здесь все такие быстрые! – сказала Луиза, оглянувшись через плечо. – Вы заметили? Быстрее ходят, говорят и вообще! Так шикарно!

Действительно, было чему дивиться: суета, суматоха, толпы народу. Кора старалась не заглядываться на дома, как провинциальная разиня (каковой и была). Она всерьез приняла предупреждения домашних: в Нью-Йорке будь начеку, там орудуют жулики и карманники. Правда, за несколько минут, что они ждали такси, ни жуликов, ни карманников не появилось. Но когда они с Луизой оказались в машине, в относительной безопасности, – тут уж Кора вволю нагляделась на здания, и машины, и поезда, и трамваи – их здесь было столько, что и вообразить невозможно. Кора видела фотографии Нью-Йорка, уличные сценки, гулянья. Годами вглядывалась в них, пытаясь зацепиться за что-нибудь знакомое с детства – угол дома, фасад, лица прохожих. Но она даже не представляла, как на самом деле шумно в этом городе, сколько тут моторов, и гудков, и дрелей, и отбойных молотков, и лязга поездов на виадуках. Если дома рассказывать про Нью-Йорк, если подыскивать для него подходящие слова, получится сто Даглас-авеню сразу, да в базарный день, да все их столкнуть, узлом завязать и друг на друга взгромоздить. Город ошеломил Кору, впечатления уже переполнили ее.

Но Луизин энтузиазм не убывал, даже когда они прибыли на Западную Восемьдесят шестую улицу, даже когда вскарабкались по лестнице на три пролета, даже когда нашли ключ под отваливающейся стенной панелью справа от двери, как владелец и предупреждал Леонарда Брукса, и наконец вошли в довольно-таки убогую квартирку.

– Нормально, жить можно, – объявила Луиза, безуспешно пытаясь зажечь свет. Кора понадеялась, что лампочка просто перегорела. Маленькая гостиная с бледно-желтыми стенами, конторка и круглый стол с тремя стульями, места почти нет. Окна тоже нет; вместо него над конторкой висел в рамке портрет сиамского кота маслом. Кора вслед за Луизой прошла в узкую кухню, она же – проход в спальню, такую же, как гостиная, но с гороховыми стенами. В спальне было окно и даже вентилятор под потолком, но не было ковра. У кровати – дверь в ванную. В самой спальне дверь отсутствовала.

Луиза плюхнулась на кровать, объявила ее очень удобной и сказала: жителям Нью-Йорка все равно, какая у них квартира, потому что они не сидят дома.

– И мне это нравится, – она повысила голос, когда Кора включила воду в ванной. – Я могу жить хоть в каморке, лишь бы поблизости все самое важное!

– Горячая вода есть, – сказала Кора.