– Понимаете, я так удивился, наткнувшись на него в спальне Уилтонов, что проверил ярлычок. Метка с именем Гаррета была пришита к внутренней стороне воротничка – кто теперь помечает одежду подобным образом? Допускаю, что есть еще такие плащи, но тот был какой-то странной длины, и в спальне я видел такой же. Я считаю, полиция должна об этом знать, даже если я и ошибаюсь.

– Вам самому будет лучше, если вы об этом расскажете, – промолвила Калли, а сама подумала: «Боже мой, Гаррет так хотел купить этот дом, а теперь оказалось, что он заходил к хозяйке накануне ее смерти».

Когда на следующий день Лонгбрайт позвонила в дверь Гаррета, хозяин открыл ей с возмущенным и нетерпеливым видом человека, которого оторвали от футбола.

– Понятия не имею, о чем вы. Стал бы я куда-то бегать, накинув плащ! На что вы намекаете?

– Вы могли взять его у подруги, – предположила детектив-сержант, – чтобы, например, вынести мусор. Шел сильный дождь. Возможно, вы забыли…

– Женщина, вы что, за идиота меня держите? У меня очень успешный бизнес – как бы я мог столь многого достичь, если бы страдал провалами в памяти? Я знаю, где я был, и я не заходил к миссис Сингх перед ее смертью – ни по какому гребаному поводу.

– Тогда не могли бы вы заглянуть в гардероб вашей подруги? Возможно, она по ошибке убрала плащ туда.

– И возможно, кто-то хочет повесить на меня смерть старой дуры. – Лицо Гаррета покраснело, он повысил голос, видимо желая, чтобы соседи слышали. – Люди на этой улице должны сами разбираться в своих гребаных Делах. Слушайте, ну какое мне вообще дело до старухи? Весь этот сброд – индусы, китайцы, африканцы, – либералы поучают нас, что мы должны быть одним большим сообществом, должны объединяться, но на черта это мне? Что они сделали для меня? Да ни хрена они не сделали. Я англичанин, это мой дом, а всякие ублюдки тут ни при чем.

«Один из них либо ошибается, либо лжет», – подумала Лонгбрайт, когда дверь захлопнулась у нее перед носом. Дженис не могла настаивать на обыске без ордера и понимала, что вряд ли его получит. Больше никто из гостей Уилтонов не видел Гаррета в плаще, так что приходилось выбирать между свидетельством телепродюсера и заверениями риэлтера. Поскольку эти люди порядком друг друга недолюбливали, возникало предположение, что Эйвери хочет навлечь на Гаррета неприятности. «Сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Надеюсь, Артур сумеем потратить рабочее время с большей пользой».

Подняв воротник пальто, Лонгбрайт направилась ко входу в метро. Она обожала работать на Брайанта и Мэя так же, как в свое время ее мать. Они поддерживали ее в самых трудных ситуациях, однако теперь приходилось признать, что оба постарели. Дженис понимала, что только работа спасает их от старческого маразма, но, если Раймонд Лэнд не сможет сделать так, чтобы отдел занимался делами высокого уровня, их просто закроют, и это станет концом для всех.

«Скоро что-то выяснится, – думала Дженис, глядя на бушующий мрак над крышами домов. – Обязательно вы яснится».

17

Измены

Она всегда будет помнить, как странно начинался тот день.

Экзотический рассвет насыщенного изумрудного оттенка был испорчен тусклыми силуэтами облаков, этих огромных грузовых кораблей, везущих свежие запасы дождя. К полудню стемнело настолько, что ей пришлось зажечь лампы в прихожей и – за неимением других дел – ждать звонка.

Хизер сразу же поняла, что звонит Джордж. Куда бы он ни поехал, у них была система, позволявшая обходить разницу во времени. Уехав на запад, он не звонил раньше часа. Если же он был на востоке, то выходил на связь, когда она завтракала. Его нисколько не утомляло ожидание в аэропортах или поздние ужины в полупустых гостиницах. Похоже, Джордж сознательно выбрал работу, несовместимую с домашним уютом. Он встречался с производителями в филиалах компании по всему миру, но Хизер часто думала, что он мог бы поручить эти обязанности кому-то другому и занять руководящую должность в Лондоне. Может быть, как и в случае с другом Калли, проблема была в том, что он не путешествовал по окончании учебы; может, он воображал, что под его пиджаком и галстуком скрывается турист с рюкзаком, привыкший созерцать рассвет с горных вершин и бродить по морскому побережью. Правда, он бывал в тех местах, куда бы никакой студент не поехал.

В тот день Джордж позвонил в неурочный час, сразу же нарушив установленный порядок. Он звонил всего лишь из Парижа – пустяковое расстояние, – но что-то было не так.