Антон Лазарев

Комната Бога

Гуло. Центральная Америка.

– Ну?! Как вам? – мужчина среднего роста, из одежды на котором была лишь куцая набедренная повязка, с трудом справлявшаяся со своим предназначением, оперся ногой на диковинную для всех собравшихся конструкцию. Это было деревянное плавательное средство, отдаленно напоминавшее современную лодку. Три бревна с закругленными краями, обтесанными каменным орудием, были связанны между собой веревкой из виноградной лозы. В центральном, самом широком из бревен, – выдолблено теслом две ниши, так, чтобы в них могло уместиться по человеку.

Вокруг теснилась толпа из двадцати человек – большая часть всего племени. Женщины, старики и дети. Сильная часть первобытной общины, в составе девяти человек, ушли на заре на охоту. Мужчина, представив им свое творение, стоял, горделиво выпрямив осанку, опершись одной рукой на кривую палку, которой в скором будущем предстояло стать веслом. Новатору-изобретателю было всего около тридцати лет, но по современным меркам, на вскидку, ему можно было дать все шестьдесят. Худощавое и жилистое тело было сплошь покрыто мелкими рубцами и ссадинами. Длинные, некогда русые волосы до плеч и густая борода были изъедены сединой. На морщинистом лбу виднелся глубокий шрам, полученный еще много лет назад в стычке с соседним племенем. В обзор его узких, зеленых глаз, неизменно попадал большущий толстый нос, с наличием которого он несомненно давно свыкся. Несмотря на весьма потрепанный временем и неблагоприятными обстоятельствами внешний облик, глаза мужчины продолжали по-мальчишески задорно светиться, чего нельзя было сказать про его собратьев, окруживших его кольцом. Хвалебных возгласов не последовало. Члены племени смотрели на него пустым, затуманенным взором; мысль в головах их, казалось, разгуливала перекати полем по лишенным извилин мозгам.

Длинный, песчаный пляж тем временем умиротворенно ласкали волны под нежным натиском легкого, летнего бриза. Группа расположилась поодаль от перешептывающихся волн, в тени могучего, пышного дерева, величественно раскинувшего свои длинные толстые ветви. Растрескавшаяся, выщербленная временем и ветрами кора громоздкого растения говорила о том, что лучшие его года уже позади. За сотни лет, этот исполин успел насладиться жизнью сполна; вокруг него сменялись эпохи, он ощущал на себе свирепые бури и грозы, после которых всегда приходили сладостные, согревающие лучи солнца. Как и сегодня – бархатное дуновение ветра, сияющий в безоблачном небе желтый диск, безвозмездно одаривающий все живое теплом.

– Гуло! И ради этой ерунды ты пропустил охоту? Нам есть нечего, идиот! – возмущенно завопила женщина, посматривая на странное, по ее непреклонному мнению, абсолютно бесполезное изделие. Она была старшей из жен вождя племени и к ее слову прислушивались с особым трепетом. Соплеменники все как один одели маску осуждения, и хмуро сверлили порицанием пролагателя новых путей.

– Райда, ты не понимаешь! Это изменит наше представление о мире, – воодушевленно и добродушно начал оправдываться Гуло. – На этой штуковине можно добраться до той лесной полосы на горизонте, что так долго была для нас недосягаема. Новые земли! Я уверен там будет много еды…

– Да там точно такой же пустырь, как и здесь! – рассерженно рявкнула Райда. – Что ты хочешь там увидеть? Розовых бизонов? Или может быть трехголовую черепаху? Сегодня утром я провела обряд крови, и наши мужчины вернуться с добычей. А ты…Ты позор племени! Вечно витаешь в облаках, пока другие работают.

– Да!

– Так и есть!

– Все верно говоришь, Райда!

Раздались поддакивающие, злобные возгласы из толпы.

– Как будто обряд крови хотя бы раз помогал…, – пробурчал себе под нос Гуло.

– Что ты сказал?! – проскрипела Райда, приблизившись вплотную к горе-изобретателю, одарив его своим затхлым дыханием.