– В таком случае окажи мне одну любезность. – Я протягиваю ему ключи от «Приуса». – Попробуй отдать машину моей жены в ремонт.

– Я должен оставаться здесь и присматривать за вами.

– За мной присмотрят эти ребята. Ты же сам говорил мне, что доверяешь им.

– Доверяю. – Бекс забирает ключи, но прежде чем уйти, протягивает мне лист бумаги.

– Что это?

– То, о чем вы просили. Я определил девять человек, кто мог знать о том, что вы вчера были в больнице, и навести на вас человека с ножом.

Я просматриваю список. В нем сержант Стив Норрис, нашедший меня на улице; констебль Райан Тёрнбридж, бывший в гостинице; двое полицейских в дежурке; сержант, начальник отдела; дежурный следователь, мой коллега в форме; и детектив-констебль, уезжавший по ложному вызову.

– Девять, сказал ты, а здесь всего семеро.

– Да, шеф. Восьмой – это старший детектив-инспектор. Его не было в участке, но он определенно был в курсе.

Я мрачнею.

– Джерри Гарднер.

– Я посчитал нежелательным упоминать его в списке. Учитывая его высокое положение.

– Значит, он восьмой. А кто номер девять?

– Я, сэр. Я заступил на дежурство в десять вечера и работал с документами в кабинете. На самом деле я не знал, что вы в больнице, но мне не составило бы труда это узнать – рано или поздно вы сами это поняли бы.

Глава 24

После того как Бекс наконец ушел, я прошу О’Ши и Тоута помочь мне перенести в подсобку стол и компьютер. Как только все готово, отсылаю их обратно в кабинет, закрываю за собой дверь и прислушиваюсь к звукам, доносящимся из коридора. Однако, кроме моей маленькой команды, никого и ничего не слышно.

Затем я вхожу в компьютер, используя номер удостоверения, как и было сказано, и все открывается. Экран с пугающей скоростью заполняется сообщениями, пришедшими на электронную почту, полными ложной срочности: внутренние меморандумы для детектива-инспектора Р. Блэкли с требованиями подробных ответов, подписанные загадочными аббревиатурами ЦПА, СООП, ИСМВД, УБОТП[5], похожие на зашифрованные послания разведчику, находящемуся на вражеской территории.

Но имеет ли это какое-либо отношение к тому человеку, который пытался пырнуть меня ножом вчера вечером? Или к полицейскому, который его навел?

Я нахожу отчет о заседании бенгальского землячества, адресованный «Р». Ответ подписан также «Р», однако язык странный, забитый мудреными оборотами вроде «твердая и беспристрастная приверженность политике многообразия», «продвижение новой повестки надзора»… Кто все это писал?

Вот приглашение в художественную галерею на Кентиш-Таун-роуд, проиллюстрированное шестью агрессивно нарисованными обнаженными телами. Не в моем вкусе. Я иногда по долгу службы заставляю себя ходить на подобные местные мероприятия, но Р. принимал эти приглашения с воодушевлением, с нетерпением ждал, говоря его словами, «возможности увидеть эстетическую интерпретацию уличного насилия против женщин».

С нарастающим чувством растерянности я ищу в календаре за последнюю неделю – обычные совещания, заседания и планерки. Неделя, которую я совершенно не помню. Завтра, как это ни смешно, я записан на ежегодное медицинское обследование. Р. отправил по электронной почте поразительно грубое сообщение, требуя прекратить присылать ему напоминания – он будет вовремя.

Это был я? Возвращаюсь к самым последним сообщениям. Все они попеременно нахальные, гневные, примирительные и агрессивные. Не может быть, чтобы их написал я.

Это совершенно бредовая мысль, но что, если я был одержим? И остаюсь до сих пор? Может быть, я заговорю на незнакомых языках, а голова моя будет вращаться на 360 градусов? Сперва эта мысль вызывает у меня смех, но затем тело прошибает холодная дрожь, словно если только подумать о зле, оно оживет в этом душном крохотном помещении унылым воскресным утром. Кто он такой, этот Р., которого я с трудом узнаю? Это вселяет в меня ужас.

Однако по мере того как я сижу и просматриваю ящик электронной почты, этот Р. приобретает у меня в сознании все более реальные очертания: это человек, который имел доступ к моему компьютеру, у которого были свои воспоминания, ценности и чувства – и свои враги.

Где-то во всем этом хаосе – информация обо мне и последних полутора годах, прожитых мною. Информация, которая объяснит мне, что происходит. Но где ее найти и как понять, что это именно то, что мне нужно? У меня такое чувство, будто я плаваю по морю в кромешной темноте, стараясь нащупать под водой невидимые скалы. Я стараюсь сдержать свой страх – свой ужас, порожденный тем, что я забыл, что я должен был знать, – и сосредоточиваюсь на поисках того, кто желает моей смерти. Детали, детали, как говорил Пол. Они помогают раскрыть преступление. Быть может, детали также помогут мне вернуть мои воспоминания…