Читаем Коммунисты полностью

Было невозможным представить, что глава этой уютной, во всем домашней семьи — известный революционер, готовый сокрушить всех, кто является противником его теорий. Тем не менее это было так.

Шаумян встретил меня без удивления. Он знал, что мы политические враги, и считался со мной как с противником. Он поднялся и принес бутылку красного вина.

Именно Шаумян первый завел разговор о Денстервиле. «Ваш генерал Денстервиль собирается в Баку для того, чтобы изгнать нас?» — спросил он иронически.

Я горячо уверял, что генерал Денстервиль не имеет политического топора, не точит его против большевиков. Он солдат и как таковой заботится, чтобы не допустить турок к Кавказу.

«И вы верите, что английский генерал и большевистский комиссар были бы хорошими партнерами? Нет! — загорелся Шаумян. — Мы организуем свои силы. И турки и англичане для нас одинаковые враги. Нам никогда не сговориться… А вы заходите при случае. Скрестим мечи…»

Я позволил себе осведомиться о судьбе Джеваншира, одного из лидеров татар. Он ответил спокойно: «Кто знает сегодня, кто мертв, кто жив?» Позднее я достоверно узнал, что Шаумян снова надежно укрыл своего друга[3]…

Я послал Пайку и министру в Тегеране сообщения, попросил не посылать мне телеграмм, которые могли быть прочитаны большевиками. Шаумян контролировал работу телеграфа и радиостанций. Пайк не ответил. Он, видимо, не мог ответить. Тегеран попросил прислать доклад о бакинской ситуации. Я написал о своей первой беседе с Шаумяном со всеми подробностями. Шаумян отказался предоставить кабель и через два дня изложил свою версию. Он требовал гарантий, чтобы в случае принятия помощи от Англии все вооруженные отряды перешли под контроль Бакинского солдатского комитета. Этот комитет должен был бы иметь полную власть, учреждать военный суд над провинившимися британцами, платить жалованье, увольнять неугодных и т. д.

Во время обсуждения проектов телеграмм в Тегеран я встретил Джапаридзе, грузина, помощника Шаумяна. Он не скрывал желательности получить военную помощь и при мне спросил Шаумяна, действительно ли шеф боится английского генерала и трех сотен его офицеров. Это вылилось в длинную дискуссию о нравственной стороне принятия революционерами помощи от капиталистов. Мне известны и другие споры. У англичан были сторонники среди влиятельных кругов. Шаумян оставался непреклонным.

Я продолжал свои визиты. Сын Шаумяна и я стали большими приятелями. Пока его отец работал, читал, мы играли в железную дорогу. Я всегда удивлялся, как Шаумян мог думать, заниматься, невзирая на шум, создаваемый нами. Он утверждал, что никогда не попросил бы детей выйти из комнаты. Они являлись для него большим источником вдохновения.

Казалось, что Шаумян никогда не спал. После того как его семья ложилась, я часами слушал его теории о Совершенном Государстве, в котором каждый член общества будет работать для пользы всех, как каждая клетка человеческого организма «старается» для здоровья.

Однажды ночью я сказал Шаумяну о голодающих, которые пришли на пустырь позади моего дома и выкопали корни деревьев, о людях, на моих глазах пожиравших траву. «Да, это ужасно! — воскликнул Шаумян. — Мы без снисхождения спросим за это с вас, с ваших братьев по классу. И вы попробуете вкус травы!..» Это было сказано без тени злобы. Терпеливое разъяснение фактов упорствующему ребенку.

…Серги Арсен устроил перевозку моих докладов и донесений через Каспийское море в британское консульство в Реште. Он знал капитана парохода, который был верным роялистом и реакционером. Теперь я снова связался с нашим министром в Тегеране. Но те ответы, которые я получал, не были особенно полезными или инструктирующими. Я должен был продолжать свою работу — попытку убедить большевистские авторитеты в том, что генерал Денстервиль не имеет политических целей, а только собирается держать турок на достаточном расстоянии от нефтяных промыслов Баку. Я старался верить нашей британской версии. Разве не пожелали мы царю доброго пути и не приветствовали Керенского? Разве не пожелали потом доброго пути и Керенскому? Почему же теперь не приветствовать большевиков, если они действительно намереваются бороться против наших врагов — турок? Шаумян продолжал недоверчиво улыбаться.

Однажды утром раздался звонок. Я открыл дверь. Незнакомая женщина представилась, назвавшись Марией Николаевной. Она принесла мне письмо от полковника Пайка, теперь он со своей миссией находился во Владикавказе. Неожиданная гостья была не без очарования. Она сообщила, что собирается начать работать машинисткой в штабе большевиков и готова умереть за «батюшку царя». Я сказал, что собираюсь оставаться в живых. Мари огорчилась. «Вы не доверяете мне. Подозреваете, что я подослана Чека!» Она зарыдала. Слезы показались мне искренними.

Эта женщина наладила тайную почту. Со временем я стал жизненно нуждаться в ее курьерах. Чаще всего это были молодые эксцентричные особы, выдававшие себя за беженок. Они приносили послания, упрятанные в подметки, в кожаные пуговицы пальто. Героини, которые не появились в исторических книгах…