Читаем Коммунисты полностью

«Я, — помнит Надежда Колесникова, — оказалась впереди него и хорошо видела и слышала все, что произошло дальше. Председательствовавший в это время Аракелян, оставив свое место, поспешно подошел к Шаумяну и растерянно стал говорить: «Нет, это невозможно, чтобы вы ушли… Мы вам всегда доверяли и доверяем… Мы дальше хотим работать вместе с вами!» Не знаю, слышал ли Степан, что ему нашептывал Аракелян. Вдруг он встал, легко отстранил Аракеляна, вышел вперед и громким голосом сказал: «Заявляю, что я, как представитель центральной власти, доведу до сведения Совета Народных Комиссаров России о вашем предательском акте».

Опять Аракелян в роли официального представителя партии «Дашнакцутюн». Он оправдывает приглашение Денстервиля тем, что иначе ворвутся турки, устроят резню. Заканчивает жалобной просьбой к большевикам не уходить со своих постов: «Без вас мы не можем…»

С сияющими лицами сетуют на «упрямство большевиков и чрезмерную несговорчивость нашего друга Степана Георгиевича Шаумяна» эсер Велунц и меньшевик Айолло. В ответ объявляет Джапаридзе: «Нет, мы не уходим из Совета, мы не умываем руки. Мы работали и будем работать в десять раз больше, чем работали раньше, потому что по вашей милости появляются английские интервенты. Но ответственность за политику предательства мы нести не можем. Извольте нести ее вы. Извольте стать на место комиссаров!»

Шаумян добавляет: «Мы будем бороться и против немцев, и против турок, и против вас — предателей!»

Было около трех часов ночи, когда закрылось это драматическое заседание Совета. Перед зданием на улице стояла громадная толпа. Очевидно, все знали уже, что произошло на заседании. Толпа расступилась и молча пропустила нас».

…Англичан в Баку еще нет. Городская партийная конференция во всем согласна с Шаумяном, одобряет его план: власти без борьбы не сдавать, призвать рабочих на защиту города, объявить мобилизацию десяти возрастов, не останавливаясь перед самыми строгими репрессиями, обратиться к революционной России с призывом прийти на помощь скорейшей присылкой войск.

Исполком Совета весьма охотно принимает решение — до 31-го никаких перемен, все комиссары остаются на своих местах. А там соберется большой форум. За ним последнее слово.

Бюро печати при правительстве коммуны дает в эфир вполне оптимистическое сообщение:

«Правые партии в полнейшей растерянности в связи с решением Совнаркома об отставке и создавшимся положением. Настроение в районах и на фронте резко изменилось. Моряки поняли, что они обмануты предателями в целях разрыва с Россией, и в массе изменили свое отношение к англичанам».

Все верно, вполне отвечает действительности. До той минуты, покуда полковник Лазарь Бичерахов не оголяет фронта. Не отправляет свой отряд на север, в сторону Дербента. Знаток военного дела, он действует безошибочно, с двойной выгодой. И Денстервилю решающая услуга — как не призвать англичан на спасение, когда позиции без защитников, в брешь устремляются турки… И жизненно важная помощь родному брату Георгию. «Косоротой лисице», как его величают на Северном Кавказе. Тот как раз поднял мятеж, рвется во Владикавказ. Полное взаимодействие. Меньшевик Георгий Бичерахов навязывает Советам фронт на Тереке. Полковник Лазарь Бичерахов обрушивается на другой фланг — на Дербент и Порт Петровск. Брат навстречу брату.

Позднее Лазарь напишет генералу Эрдели: «Поймите, что я оказал помощь доблестной армии, возглавляемой Деникиным, гораздо большую, чем три четверти его генералов. Я при наличии фронта против турок в течение трех месяцев закрывал доступ астраханской армии красных в Терскую область с Каспийского побережья. Я разъединил горские народы… Я создал единый антибольшевистский фронт от Баку до Дона!»

А на другого полковника — Аветисова англичанам можно и прикрикнуть: «Не забывай, чей хлеб ешь!» Тридцать первого июля в двенадцать часов дня он звонит Шаумяну по телефону: «Или мы немедленно выбрасываем белый флаг, или вы уходите. Пока большевики находятся у власти, мои национальные батальоны не примут участия в обороне Баку»[5].

Степан дает последнюю правительственную телеграмму Ленину и Свердлову:

«Совнарком стоял перед фактом действительного предательства между тем турки подходили все ближе точка Совнарком не мог быть ни в числе тех кто сдавался на милость турецких пашей ни в числе тех кто за приход англичан точка Совнарком решил чтобы спасти имеющиеся революционные войска эвакуироваться».

Корабли у причалов. Корабли на рейде. Флот на авансцене. Новым властям угодно именовать себя «Диктатура Центрокаспия».

По сему поводу Рональд Мак-Донелл, консул и майор разведывательной службы: «Я возвратился в Баку. Местное правительство теперь состояло из пяти самозванцев…»

Насквозь просоленные, позеленевшие от воды и времени пристани. Мощенная крупным булыжником площадь перед причалами. На внешних углах пулеметы. Дозоры. Позади стрелков стволы орудий, стреноженные кони, узлы беженцев. Белье на веревках. Дымок костров. Последняя твердь Бакинской коммуны.