Читаем Коммодор полностью

В то же время сам Хорнблауэр мучительные неудобства испытывал от качки. Тендер, на кормовой банке которого он сидел, подпрыгивал на волнах, то глубоко ныряя носом, то почти запрокидываясь на корму; вокруг него постоянно разлетались брызги, так что двоим матросам почти постоянно приходилось отчерпывать воду. Капли влаги безжалостно просачивались сквозь мельчайшие отверстия шлюпочного плаща; в результате Хорнблауэр быстро промок и замерз, а холод и резкие движения маленького суденышка напомнили ему о морской болезни. Если его тело чувствовало себя неудобно, то и желудку тоже было не по себе. В темноте он не видел ни Виккери, сидящего рядом с ним с румпелем подмышкой, ни Брауна, следящего за парусом и ощущал слабое удовлетворение при мысли, что и они не смогут заметить его неестественную бледность и болезненный вид. В отличие от некоторых других жертв морской болезни, которых ему приходилось встречать, Хорнблауэр не мог заставить вести себя естественно, находясь в таком состоянии, впрочем, как пришлось ему горько признаться в глубине души, он никогда не вел себя абсолютно естественно.

Он постарался поудобнее усесться на кормовой банке и поплотнее запахнул шлюпочный плащ. Немцы и французы, сторожившие Пиллау, не имели понятия, что английская эскадра находится у них под самым носом. Менее дух часов тому назад Хорнблауэр подошёл с двумя шлюпами, оставив «Несравненный» с бомбардирскими судами за горизонтом, вне видимости с берега. Слишком мягкосердечный начальник Кенигсбергского гарнизона вполне мог засомневаться, стоит ли в такую бурную ночь обрекать гребцов патрульной шлюпки на каторжный труд, но даже если соответствующие приказы все же и были им отданы, существовала вероятность, что младший офицер, непосредственно командующий этой шлюпкой, постарается уклониться от их выполнения — особенно, если учесть, что между французами, занимавшие высшие командные посты и немцами, оказавшимся у них в подчинении, не могло быть особо теплых чувств. Впередсмотрящий на носу издал слабый предостерегающий окрик и Виккери, переложив румпель, привел тендер круче к ветру. Шлюпка приподнялась на гребне, а когда она соскользнула в подошву волны, почти у самого борта возник темный предмет, слабо различимый во тьме, среди летящих брызг и сбившейся пены.

— Трос, сэр, — доложил Виккери, — а вот и бон, прямо по курсу.

На волнующейся поверхности моря прямо перед тендером едва виднелась неясная черная масса.