– Я всю жизнь жил ради детей, – сказал Иннокентий, – да и работал постоянно, только чтобы денег было достаточно, чтобы одеты-обуты были, как люди… А оказалось, что им не это нужно, потому что при живом отце, можно сказать, сиротами их сделал… Все времени не хватало приласкать, доброе слово сказать. А, может, и не хотел: на работе лучше себя чувствовал. Но только вот, что я вам скажу, мужики. Если этот гребаный реактор долбанет, они пострадать могут. И ваши дети тоже. Ты, Алексей, не кривись. Все мы знаем, сколько «моделей» ты «забрюхатил». Ответственности не чувствуешь, все в облаках витаешь… А у тебя, Вадим, ответственность и вовсе странная: думаешь, властью улучшить жизнь людскую. Боли человеческой не чувствовал никогда… Вот и сейчас ловко на Ивана все перекинул. А кому, как не тебе, было знать всю опасность эксперимента? Я пойду и загашу опасность. – Он посмотрел на сидящих рядом мужчин – те не поднимали глаз. – Не из-за того, что чего-то в жизни не достиг, а из-за того, что если я это не сделаю, этого не сделает никто.

Вадим взглянул на Иннокентия и отвел глаза в сторону. Алексей уткнулся в экран:

– Я поговорю с «сайтом правды» и составлю план передвижения, там же все завалено.

– Я соберу, что у нас есть из защиты, – сказал Вадим.

Иннокентий надел респиратор и отказался от защитного комплекта, предложенного Вадимом:

– От него там будет мало толку. И весит он много, помешает.

– «Сайт» говорит, что аварийный выход обвален, там, где Петр погиб, – сказал Алексей, – но есть боковой проход, как раз к реактору.

– Все понял, – ответил Иннокентий. – Ну что, прощаемся?

Он по очереди обнял остающихся, в том числе сидящего Ивана. Поворот замка – и его сутулая спина исчезла в проходе. Вадим и Алексей проводили силуэт сквозь прозрачное окошко двери.

Через некоторое время Алексей сказал:

– Он у реактора. Там 300 рентген… А сейчас у насоса. Запустил… А сейчас у вентиляции. Зачем? А… Он переключил ее на резервный туннель! Он хочет, чтобы мы выжили.

Вадим подставил руку к вентиляционной решетке – горячий воздух больше не поступал.

– Реактор загашен, он засыпал его борной кислотой, – сказал Алексей.

– Я слышу, он возвращается, – обрадовано сказал Вадим.

Действительно, в окошке показался Иннокентий. Алексей хотел открыть дверь, но тот замахал руками и показал на рот.

– Он не хочет заходить, просит включить громкоговоритель. – Вадим включил громкую связь.

– Мужики, я загасил реактор и переключил вентиляцию. Вы будете жить. Не надо открывать дверь: дозиметр зашкалил еще в коридоре. У меня кожа облезла, тошнит, не переставая, еле на ногах держусь… Минут десять, может, еще поживу – и все. А зайду к вам – вы облучитесь. Семье передавайте… что я любил их. Может, плохим отцом был, но я их любил. Так и передайте. – И, говоря уже сам с собой, произнес: «Надо отойти подальше».

Он повернулся и, опираясь на стену, медленно пошел обратно вглубь коридора. Вадим и Алексей долго молчали. Наконец, Алексей набрал вопрос на клавиатуре:

– Он мертв.

– Он и нас спас, и их… тех, кто об этом кошмаре ничего не знают… Как думаешь, если бы не твой «сайт правды», он бы пошел?

– Уверен, что пошел. Кто-то способен на жертву, кто-то нет. Не знаю, кого молить о том, что среди нас нашелся такой человек. А мы так и останемся с этим жить: он оправдал свое существование, а нам это никогда не удастся.

Кирилл и Геркулес

Этап 2, начало

В декабре восход солнца поздний, и Кирилл подумал, что впереди у него еще много времени. Но луч упал ему на плечо – и он понял, что снова просидел всю ночь в Интернете, общаясь на форумах «веритов» – фанатов «сайта правды». Вокруг «Голоса Бога», как многие «вериты» называли «сайт правды», в последнее время таких «тусовок» становилось все больше, а Кирилл слыл большим авторитетом по всем вопросам, связанным с «интернетовской правдой». Некоторые особо верующие даже говорили, что создается «Церковь Правды», а Кирилла называли не иначе, как «Проповедник».

Кирилл открыл окно, чтобы проветрить комнату и увеличил логотип «сайта правды» во весь сорокадюймовый экран своего компьютера. Он скрестил указательный и средний палец на обеих руках и развел руки в стороны, защищаясь от лжи. Затем очистил ум от суетных мыслей и начал молитву: «Бог у каждого свой, но «Голос Бога» един для всех. К Тебе взываю смиренно, укажи мне свет истины и огради от лжи…»

Неожиданно в дверь позвонили. Кирилл удивился – никто не приходил к нему без уведомления – и подошел к двери.

– Это консьержка, – послышался голос за дверью, – вы нам задолжали за два месяца.