Читаем Комитет-1991 полностью

Во время августовского путча, вспоминал Ельцин, «Скоков как мое доверенное лицо встречался с представителями армии и МВД – Грачевым и Громовым. Эти контакты были совершенно секретны и имели для нас решающее значение – хотя бы даже в моральном плане. При этом Скоков держался скромно, незаметно, что тоже не могло не импонировать».

Юрий Владимирович Скоков станет секретарем Совета безопасности России.

Начальник разведки генерал Леонид Шебаршин рассказывал, что летом 1991 года предложил Крючкову пересмотреть отношение к Ельцину:

– Горбачев не сумеет удержать страну от распада. Нравится нам Ельцин или нет, стоит ориентироваться на Ельцина и Россию. Уверен, что у нас нет иного пути.

Крючков не стал спорить с Шебаршиным. Напротив, на словах поддержал его предложение развивать контакты с новой российской властью:

– Подумаем еще. Работайте, посылайте побольше информации Борису Николаевичу.

Тем временем у Геннадия Бурбулиса возникла идея собрать чекистов и объявить, что они должны подчиняться российской власти. Ельцин официально обратился к Крючкову с предложением провести Всероссийское совещание руководителей территориальных органов КГБ РСФСР и представителей центрального аппарата КГБ СССР.

Владимир Александрович при всей своей изобретательности не нашел оснований ответить отказом. Согласился.

Скрепя сердце, потому что на совещании должен был выступить Ельцин.

Виктор Иваненко:

– Это было большое событие. Я готовил доклад, составил список выступающих от территориальных органов КГБ России. Все это мои друзья, единомышленники, я помогал им писать выступления.

Сохранился список российских лидеров, приглашенных в президиум совещания: Ельцин, Руцкой, Волкогонов, Степашин. А с ними первый заместитель председателя Совмина России Олег Иванович Лобов (тоже из Свердловска), молодой генеральный прокурор России Валентин Георгиевич Степанков, новый республиканский министр внутренних дел Виктор Павлович Баранников, его первый заместитель Виктор Федорович Ерин. Приехал ельцинский помощник Лев Евгеньевич Суханов, который прошел с ним самые трудные годы и был исключительно ему предан. Одно время он считался самым близким к президенту человеком.

Виктор Иваненко:

– Совещание мне далось большой кровью. Свой доклад я долго оттачивал. Там был абзац, который посоветовал вписать Сергей Васильевич Толкунов. Он уже был на пенсии. Пришел, когда услышал, что готовится всероссийское совещание: я тебе помогу. И он написал, что мы, органы КГБ, должны пройти через покаяние. За те преступления, прошлые. Чтобы это никогда не повторилось. Чтобы у народа не осталось страха перед возможностью рецидива… Но все мои подчиненные резко выступили против: а мы-то чего должны покаяние приносить? Мы не совершали этих преступлений. И конечно, руководство КГБ было против. Агеев настаивал: говори что хочешь, но о покаянии убирай.

Пришлось пойти на компромисс, убрать.

Агеев потребовал:

– Ты мне покажи весь проект доклада.

– Он вам не понравится, – предупредил Иваненко.

– А что там такое?

– Хочу говорить о департизации.

– Даже не вздумай! А текст принеси!

Принес. Они читали вдвоем с зампредом по кадрам Пономаревым. Тот грозно спросил Иваненко:

– Вы будете выполнять наши указания, установки партии?

– Не буду, потому что вы ведете нас к разгрому! Столкновения с народом неизбежны, по типу Восточной Европы.

Пономарев уверенно произнес:

– Нет. У нас это не произойдет! Этих экстремистов мы прижмем.

Иваненко настоял на абзаце, где шла речь о необходимости департизации органов. О том, что чекисты не должны выполнять указания одной партии, когда складывается многопартийная система.

Все это становилось реальностью. 17 апреля 1991 года Верховный Совет РСФСР принял закон «О милиции», в котором говорилось: «В милиции не допускается создание и деятельность политических партий и их организаций».

Виктор Иваненко:

– И критика в адрес Центра прозвучала в моем докладе: во многих бедах мы видим враждебные происки, обвиняем иностранные разведки, а виноват иногда наш собственный Центр, его нераспорядительность, его нежелание идти на назревшие реформы. И правильно я тогда сказал. Экономика шла по нисходящей. Полки магазинов пусты. Людям есть нечего. Надо переходить на рыночные отношения. Но рынок – это красная тряпка для руководства КГБ и для партийной верхушки… Денег в казне нет, а мы рассуждаем об ускорении, о перестройке и ничего не делаем. И у многих сотрудников КГБ это вызывало естественное желание прислониться к другой силе, которая что-то предлагает. А кто предлагал? Борис Николаевич Ельцин, его команда.