Читаем Комиссар Дерибас полностью

Поручения Грачева, данные мне и Комиссаренко, заключались в следующем: доставить по известным ему адресам литературу и письма; передать приглашение Грачева о приезде к нему кого-либо из руководителей приморской организации (в случае согласия — доставить этого человека в Харбин; все расходы Грачев брал на себя); завязать связи в районах Никольск-Уссурийска, дать литературу и предложить завербованным в организацию лицам, в свою очередь, вербовать других, создавать группы ТКП и держать связь с Харбином.

Инструктируя о способах выполнения этого задания, Грачев говорил!

— После приезда в Приморье литературу закопать. Связаться о названными вам лицами и сообщить им, где закопана литература. В нужное время они сами должны забрать ее. Вступать в контакт с людьми осторожно, только по паролю. Если на слова пароля не будет дан правильный ответ, то передавать ничего не нужно. Прежде чем являться по адресам, следует проверить, действительно ли нужный человек там проживает. В случае задержания органам власти не сдаваться, сопротивляться до конца, так как все равно ждет неминуемый расстрел.

Каждого из нас Грачев снабдил пистолетом системы «Парабеллум» и выдал по девяносто патронов. Кроме того, у Комиссаренко имелся наган.

— При переходе границы можно связаться с японцами, рассказать о целях перехода и просить их содействия от моего имени. Меня они знают. О посылке группы в Приморье я довел до сведения японцев в Харбине. Учитывая, что японцы обещали содействие группе, в частности оружием, вам следует принять на Пограничной их поручения и выполнить, — закончил свое напутствие Грачев.

В середине дня, когда мы отдыхали в небольшом домике на окраине Пограничной, ожидая благоприятной обстановки для перехода границы, к нам пришел японский офицер, невысокого роста, в сопровождении русского переводчика. Переводчик называл его Сато-сан. Японец предупредил нас о сугубой осторожности, а затем каждому в отдельности дал задание. Мне поручил собирать сведения о воинских частях всех родов оружия.

Я должен был запоминать или делать записи относительно каждой воинской части, которую встречу или о которой что-либо узнаю (полка, батальона, военного судна): боеспособность части, ее численность, вооружение, месторасположение, настроения красноармейцев, командного состава.

Японских разведчиков особенно интересовали такие детали, как толщина брони на танках и военных судах, дальнобойность орудий. Особое внимание я должен был уделить сбору сведений о новых, строящихся в селе Пермском, или, как теперь называют, Комсомольске-на-Амуре, судостроительном и машиностроительном заводах. При первой возможности я должен был проникнуть на эти стройки и выведать все, что можно.

Кроме того, Сато-сан предложил мне попытаться завербовать в шпионы кого-нибудь из военной среды и сказал, что в этом случае в денежных расходах я не должен стесняться.

Однако выполнить задание Грачева и Сато-сана мы не смогли. Обстановка складывалась для нас неблагоприятно. Когда мы ехали в поезде в Никольск-Уссурийск, кто-то обратил на нас внимание. Поведение Дикарева показалось подозрительным, и его хотели отправить в милицию для проверки документов. Он ни разу не был в Советском Союзе, не знал тех изменений, которые возникли после революции, и держал себя как старый аристократ.

Мы пересели в другой поезд, а прибыв в Никольск-Уссурийск, решили отсидеться. Однажды вечером, возвращаясь домой, я встретил у калитки Комиссаренко.

— Все остальные ушли за деревню Борисово, на остров, где будут ждать нас, — сказал он торопливо. — Обстановка складывается неблагоприятно. Идти по явкам Грачева опасно. Я на минутку зайду в дом, а ты меня подожди.

Едва Комиссаренко скрылся, как я увидел несколько военных и штатских. Это были ваши люди — чекисты. Один из них крикнул: «Ни с места! Руки вверх!» Я, выхватил парабеллум и стал стрелять. Хотел предупредить Комиссаренко и надеялся еще скрыться. Услышал, как Комиссаренко стал отстреливаться из дома. В этот момент я был ранен…»