Это вообще никуда не годилось. Я плюхнулся на колено и с левой руки тремя патронами поразил троих. На четвертый раз боек предательски щелкнул — магазин опустел.

Я сменил магазин и передернул затвор, потратив секунды три. Выстрел, еще одно безжизненное тело, но остальные поняли, что жизнь дороже любой бравады, и торопливо попадали на землю.

Я не стал дожидаться, пока они сообразят, что стрелять можно и лежа, и это даже удобнее. Вряд ли кто-нибудь из моряков умеет хорошо бегать, тут на моей стороне были все преимущества, и я припустил так, словно в конце дистанции меня ждал ценный приз.

В принципе, так оно и было. Продолжай я бой, два с половиной десятка уцелевших джентльменов удачи имели достаточно много шансов убить меня. Дело не в трусости. Я был обойден с трех сторон, и флибустьерам ничего не стоило замкнуть кольцо. Стрелял я намного лучше их, о превосходстве «калашникова» перед их оружием я уже и не говорю. Там, где я служил, учили крепко, со знанием дела, но никакое мастерство не поможет пополнить запас патронов. Стоит расстрелять последний магазин, и автомат превратится в бесполезный кусок железа, а набить его мне бы уже не дали.

Я выполнил свою задачу. По времени люди должны были находиться на полпути к бухте, и догнать их пираты уже не могли. Лишний десяток перебитых англичан не давал нам решительно ничего, а сам я еще был нужен товарищам по несчастью, да и автомат мог пригодиться в какой-нибудь чрезвычайной ситуации.

Короче, пока флибустьеры приходили в себя, я успел добежать до дальнего склона и скрыться с их глаз. На всякий случай я взял правее пути, по которому должны были следовать пассажиры, и производил по дороге немало шума.

Обернувшись уже внизу, я увидело на вершине нескольких противников, махнул им на прощание зажатым в левой руке автоматом и помчался дальше в лес. Я бежал быстро, стараясь оторваться от возможной погони, а сам прикидывал, где в данный момент могут находиться мои современники. Бой в общей сложности длился пятьдесят восемь минут, без малого час, и по идее пассажиры могли уже преодолеть около половины расстояния.

Пробежав пару километров, я выбился из сил и был вынужден устроить себе кратковременный отдых.

Индивидуальным пакетом (они входили в комплект аварийного снаряжения корабельных шлюпок) я кое-как перевязал раны, забил в магазин последние патроны, перекурил и двинулся дальше. Локоть был едва задет — большая кровоточащая царапина, — но с плечом дело обстояло намного хуже, и я еле шевелил правой рукой. Пуля застряла во мне, я чувствовал чужеродный кусок металла и мог только радоваться, что он не засел где-нибудь в сердце.

Усталость, бессонные ночи, раны, — все это здорово давало о себе знать, и, доведись мне столкнуться с полудюжиной пиратов, я стал бы для них не самой грозной добычей. Мир вокруг потерял четкость, порой я балансировал на грани потери сознания, но всякий раз приходил в себя и все шел, шел, шел…

Фортуна от меня не отвернулась. Я никого не встретил по пути, и наконец увидел перед собой долгожданную бухту со стоящим на якоре кораблем — нашим кораблем! — и спешащую ко мне лодку. И только тогда сознание на время покинуло меня, и я рухнул на песок…

36. Наташа. В ловушке

Это было странное шествие. Более полусотни мужчин, женщин, детей, обуреваемых одним-единственным желанием — спастись! Кто-то нес детей, кто-то продовольствие, кто-то тащил свои вещи. Вдобавок и одеты мы были кто во что горазд, и со стороны напоминали толпу беженцев, лишенных последнего пристанища.

Впрочем, так оно и было. Мы действительно потеряли все, даже больше, чем все, ведь к числу потерь относились не только наши дома и вещи, а у многих и состояния, но и само время. Наше время. Пусть для кого-то зыбкое, неустойчивое, однако, как оказалось, до боли свое. Теперь мы мыкались в чужой и чуждой эпохе на затерянном где-то у берегов Америки необитаемом островке, и вздрагивали при одной мысли о пиратах, известных прежде лишь по фильмам и книгам.

Мы шли, и постепенно наше шествие становилось все более упорядоченным.

Впереди, указывая дорогу, шагал Гена, а за ним Рдецкий с несколькими мужчинами. Далее следовали женщины, дети, мужчины с поклажей, включая тех же детей, а сзади нас прикрывали несколько человек во главе со Славой. Он же следил, чтобы никто не отстал, но даже самые слабые шли без малейших жалоб, понимая, что любая задержка грозит смертью.

Позади давно смолкли выстрелы. Может, мы отошли слишком далеко, а может, уже некому было стрелять. Лишь тот же лес тянулся и тянулся, и не было конца и края пальмам, кустарнику, траве…

Я уже давно выбилась из сил и шла как заведенный автомат. Но вот впереди мелькнул просвет, другой, и мы вышли к долгожданной бухте. А вскоре мы оказались на корабле.