Читаем Командор полностью

Наш командор, похоже, сделан из железа, ничто его не берет. Или так лишь кажется? Порой сквозь его привычную невозмутимость пробивается какая-то неимоверная усталость, но тут же исчезает. Но надолго ли его хватит? Свалится, и что тогда с нами станет? Только Серегина воля и удерживает нас на краю пропасти. Исчезнет он — и мы провалимся в неуправляемый хаос, из которого не будет возврата.

И думать об этом не хочется. Бесчестно взваливать весь груз на одни плечи, однако никто из нас не годится для такой роли. Недаром командор сам взял на себя эту ношу. Другой давно бы надорвался. Те, кому так хочется быть первыми, тоже прекрасно это понимают. Выбери мы кого-либо из них, они бы не ударили пальцем о палец, а все дела опять свалили бы на командора. Красоваться на месте руководителя и руководить — совершенно разные вещи. Но хватит рассуждать. Рассвело.

С рассветом на палубу стали выбираться мои спутники. никто уже не пытается поваляться в постели. Во-первых, дисциплина. Во-вторых, нет у нас никаких ночных развлечений, и все стараются лечь пораньше, чтобы выспаться. А в-третьих, на голых досках поневоле не поспишь долго. Жестковато.

Сонные голоса на палубе, утренняя приборка, запахи завтрака из камбуза…

Меня сменили, но спать я так и не пошел. Подождал, пока матросы прибавят парусов, наметил необходимые на сегодня работы, позавтракал вместе со всеми, и только тогда позволил себе спуститься в каюту. Еще бы принять душ для полного счастья, но с этим делом здесь туго. Я бы не удивился, узнав, что нынешние моряки не моются вообще. Но как им самим не противно?

Я не успел заснуть, когда услышал слово, способное поднять даже измученного моряка:

— Земля!

Она вырисовывалась прямо по курсу, широко раскинувшись в обе стороны. Похоже, мы достигли южноамериканского континента. Осталось найти какой-нибудь город и высадить там всех желающих. Но хотя после открытия Колумба и прошло двести лет, города не стоят вдоль берега плотно, как солдаты в строю. Вряд ли их вообще много в Новом Свете, а если учесть, что карты у нас нет, то в какую сторону плыть, неизвестно.

Берег выглядел совершенно безлюдным. Памятуя о том, что наш дальнейший путь лежит в Европу, мы повернули на восток и двинулись вдоль суши. Мы шли не слишком далеко от берега, желая лучше его рассмотреть, но и не очень приближаясь — на случай возможного нападения. Ждать его у нас было особых причин, но нравы, с которыми мы здесь столкнулись, заставляли постоянно предполагать худшее.

Наше плавание порядком затянулось. Солнце давно перевалило за полдень, а никаких следов человеческого жилья мы так и не нашли. Это поневоле утомляло, и, обнаружив удобную для стоянки бухту, мы решили немного отдохнуть и привести себя в порядок.

До моей вахты оставалось без малого два часа, и я в числе первых сошел на берег. На этот раз Кабанов строго-настрого запретил удаляться далеко от бухты. Он опасался не только испанцев. Вполне возможно, что здесь есть индейцы, и вряд ли они испытывают любовь к бледнолицым.

Пребывание на берегу свелось к купанию и стирке. Мужчины удалились в одну сторону, женщины под охраной командора и Ширяева — в другую. Не прошло и часа, как все уже вернулись на борт, и лишь тогда желающие расстаться с нами вспомнили о маленькой детали.

Все мы были одеты в те вещи, в которых были в момент нападении пиратов. Кто-то в спортивных костюмах, десантники в защитной форме, некоторые мужчины — в пиджаках и брюках, а женщины — в летних платьях. Но появиться в одежде конца двадцатого века в городке конца семнадцатого означало привлечь к себе излишнее внимание. Никто из нас не знал тонкостей современной моды, однако здешние донны носили платья до земли, и даже вообразить не могли времена, когда они станут настолько короче. Да и мужские наряды не имели с нашими ничего общего. Надо было как-то выходить из создавшегося положения.

Окажись мы подогадливее, то сперва раздели бы мертвых пиратов, а уже потом сбросили бы их за борт. Женщинам это бы не помогло, но хоть мужчины смогли бы сойти за простых моряков. Скорее всего, одежда у матросов любой национальности похожа, и вряд ли вызвала бы подозрение.

Правда, на самой бригантине кое-что нам удалось найти. Мы смогли бы переодеть человек шесть-семь, а в капитанской каюте отыскалась пара камзолов и прочая одежда. Кабанов осмотрел их и предложил начать дело с делегации, а там при случае закупить что-нибудь и для дам.

Ночь мы провели в бухте, а с рассветом тронулись в путь. Желавшие остаться уже не проявляли прежнего пыла, и ни на чем не настаивали. Чтобы поселиться в другой части света, не зная ни обычаев, ни языка, требовалось немало мужества, а его-то им как раз и не хватало.

Городок отыскался недалеко от нашей ночной стоянки. На берегах узкой, глубоко врезающейся в сушу бухты теснились дома, а у самой воды, прикрывая подступы с моря, виднелся небольшой форт. Его орудия грозно смотрели в нашу сторону.