Читаем Командор полностью

А проснулся я уже один от пробившегося сквозь раскрытое кормовое окно солнечного луча, и не сразу смог понять, не померещилось ли мне случившееся? «Было, »— подсказало сердце. Мэри просто оказалась деликатнее, чем я думал, и ускользнула так, чтобы никто не смог заметить ее полуночный визит.

Я торопливо оделся и направился на палубу. Вскоре с берега вернулся Кабанов. Он и в самом деле был сразу с двумя девушками, ходившими на «Некрасове» стюардессами, а теперь с любовью взирающими на нашего командора. Теперь мог отправиться на сушу и я.

Мэри поплыла со мной. Мы с ней резвились, как дети. Гуляли, купались нагишом, любились днем, а потом и ночью.

На следующее утро мы вновь стали совещаться, что же делать дальше. Чувствовалось, что многие были бы не прочь навсегда остаться на острове, показавшемся нам раем, но это обрекло бы нас на неизбежный голод. По расчетам запасов должно хватить месяца на два, а что потом? Заняться охотой и рыбной ловлей? Отправиться на поиски какого-нибудь порта, и купить провизию там? Кое-какие деньги у нас все-таки были. Или самим превратиться в более или менее гуманных пиратов, и отнимать необходимое у всех встречных-поперечных?

Не помню, кто высказал последнее предложение, но его забраковали не столько по моральным соображениям, сколько из-за неоправданного риска и очевидной нехватки сил.

Пока же мы решили получше подготовиться к дальнему плаванию. Почти всех манила Европа, но здравый смысл подсказывал, что мы не готовы к столь дальнему и долгому переходу. Не было ни одной карты, не хватало опыта, не мешало бы иметь побольше припасов на случай всевозможных задержек в пути… Поэтому для начала было решено дойти до какого-нибудь ближайшего порта, купить там все необходимые, а по дороге как можно лучше освоить управление кораблем.

Украдкой вздыхая, мы около полудня снялись с якоря и покинули гостеприимную бухту. На прощание мы ради тренировки дали по залпу с каждого борта, наметив на берегу цели. Судя по результатам, артиллеристам следовало бы еще серьезно повысить свое мастерство, но очень много пороха поглотил брандер, а кто знает, что может ждать нас в пути?

Пока все было хорошо. Погода продолжала нас баловать. Легкий зюйд-ост наполнял поставленные паруса, солнце весело искрилось на необозримых просторах, и даже качка, главный бич сухопутной части нашего экипажа, едва напоминала о себе.

Всех мужчин разделили на три вахты. Каждая в основе имела одну из бывших девяток, к ним добавили по два моряка (в моей только один — Кузьмин), по паре десантников Кабанова в качестве дежурных канониров, а главными вахтенными назначили тех, кто хоть немного разбирался в навигации: меня, Флейшмана и Сорокина. Познания последнего оставляли желать лучшего, но на безрыбье и рак рыба, а Костя хотя бы знал общие принципы.

Днем вахты были достаточно условны. Новоиспеченные матросы дружно тренировались, я сам обучал обоих своих помощников, а десантники вместе с Кабановым возились у орудий, натаскивая остальных как в пушечном деле, так и в умении владеть холодным оружием. Сергей был убежден, что время боев окончательно не миновало, и старательно вдалбливал это в наши головы.

Мне совсем не нравилось размахивать палкой, изображая из себя мушкетера, но я не мог не признать Серегиной правоты. Карибское море с полным основанием назвалось флибустьерским, здесь вовсю процветало пиратство, и игнорировать данный факт было самоубийством.

Впрочем, встреча с пиратами в любом случае не могла кончиться для нас хорошо. Нас было слишком мало для абордажного боя, и пусть любой из десантников стоил десятка врагов, они физически не могли поспеть всюду. Кое-кто из бывших пассажиров, занимавшихся когда-то восточными единоборствами, тоже стал показывать неплохие успехи, но пиратов могло оказаться и две сотни, и три.

Короче, при любой подготовке единственным серьезным решением для нас было по возможности избегать любых нежелательных встреч. Иначе говоря, в значительной мере наше спасение зависело от капризной судьбы.

День прошел в хлопотах, у меня даже не было времени пообщаться с Мэри. Я не беру в расчет несколько ничего не значащих фраз, словно невзначай брошенных друг другу. Да и все равно для общения у нас не было места, оставалось ждать следующей высадки на берег или прибытия в порт.

К моему удивлению, Сергей несколько раз общался со своими бывшими спутницами. Разговоры были коротки, командор был загружен делами выше головы, но я невольно задумался: может, наш начальник успел проявить свою гусарскую лихость и на любовном фронте? Кто знает этих бывших вояк? Это не мореходы, после рейса едва пригодные на что-либо путное. Последнее знаю из своего опыта. Как-то даже разговаривал на эту тему с Петровичем, так он объяснял подобный факт повышенным магнетизмом современных кораблей. Не знаю, сколько в его словах правды, а сколько — желания показаться всезнающим специалистом.