Читаем Командир полностью

Широко зевнув, осмотрелся, судя по всему, меня уснувшего положили на небольшой стог свежескошенной травы и укрыли шинелью, положив под голову вещмешок. Хмыкнув, я встал и, потянувшись, обнаружил, что стою в одном исподнем.

«Еще и раздели, вот это дал я храпака, раз не заметил!» — мысленно покачал головой.

— Товарищ капитан проснулся, — воскликнул кто-то невидимый голосом виртуоза-пулеметчика, красноармейца Тонина, из недавно присоединившихся к моей группе.

Из зарослей кустарника вышли несколько человек. Одного из них, невысокого крепыша, идущего рядом с Егоровым и Беляевой, я с изумлением узнал и от удивления воскликнул:

— Молчунов, ты-то здесь откуда?

— Пешком пришел, товарищ капитан, — ответил он, улыбаясь. Сграбастав своего радиста, я крепко его обнял.

Отстранившись, снова обнял.

— Как здесь оказался — попозже расскажешь, — велел я радисту и, повернувшись к Егорову, спросил: — Старшина, где моя форма? Что-то я ее не вижу.

— Товарищ военфельдшер ее постирала, сушится она, — пожав плечами, ответил он.

— Подожди, тут что, рядом вода есть?

— Да, товарищ капитан. Бойцы обнаружили неподалеку небольшое лесное озеро, у них как раз сейчас банно-прачечный день, там и постирали.

— Отлично, нужно помыться, а то я уже потом пропах, — обрадовался я и, плюхнувшись на пятую точку, велел: — Давай рассказывай! Ты один или нет?

Вздохнув, Молчунов начал:

— Шестеро нас, все танкисты. Собрались понемногу, вот и идем к нашим.

— Рассказывай с самого начала, — приказал я, устраиваясь поудобнее, но тут же встрепенулся, не увидев Райкина. — А лейтенант где? — спросил я у старшины, присевшего неподалеку на старый трухлявый тополиный ствол, похоже, уже давно поваленный непогодой.

— Так он допрашивает остальных бойцов, тех, с кем пришел Саня, — ответил он.

— Блин! Сашка, ты их хорошо знаешь? Поручиться сможешь?

— Да, товарищ капитан. Я с ними многого натерпелся, гуляя по немецким тылам.

— Я сейчас. Старшина, проводи меня к Райкину, — вскочил я на ноги и в сопровождении Егорова дошел до небольшой полянки, где заседал лейтенант.

Однако, подойдя, ничего особенного не обнаружил, пришлые бойцы сидели и жадно ели тушенку из нашего НЗ. Сам лейтенант в это время разговаривал с одним из пришлых, со знаками различия старшего лейтенанта и с бэтэшками в петлицах.

Окинув их быстрым взглядом, никого из знакомых опознать не смог.

«Ладно, хоть среди этих диверсантов вроде нет!»

Пройдя мимо бойцов, как моих, так и пришлых, я подошел к Райкину. Как и остальные мои бойцы, он не вскочил при приближении старшего по званию, так как я отменил это приветствие, как только была возможность. Чем сразу облегчил жизнь бойцов, так как шастал я туда-сюда по лагерю довольно регулярно.

— Что у вас? — спросил я лейтенанта.

— Окруженцы на нас вышли, товарищ капитан, — ответил он, продолжая сидеть. Старлей, как только услышал мое звание, вскочил, вытягиваясь, и с недоумением поглядел на остальных.

— Расслабься, старшой, на отдыхе мы, — отмахнулся я и приказал Райкину: — Докладывай.

— Час назад наш патруль, обходящий дозором лагерь, обнаружил неподалеку дым костра и сообщил об этом дежурному, который и выслал разведку. Она обнаружила семерых человек в советской форме… — Дослушав Райкина, я велел продолжить опрос пришлых бойцов и вернулся обратно к своим.

— Доел? — спросил я радиста, наблюдая, как жадно он ест, заглатывая куски мяса и заедая их сухарями.

— Да, товарищ капитан, — ответил он, дожевывая.

— Ну так рассказывай. Что дальше было, когда мы расстались? — с интересом спросил я.

— Как мы с вами расстались, я не помню. Все как в тумане от этой контузии. Очнулся уже в корпусном госпитале, на койке. Ох, как там было хорошо, — улыбнулся воспоминаниям сержант, продолжив: — Белая постель, каша манная, медсестры, ух как хорошо, а тут новый прорыв. Тяжелых сразу эвакуировали, а нам сказали добираться своим ходом, так и закончился мой восьмидневный отдых. Мы даже до станции, где стоял санитарный эшелон, дойти не успели, как налетели «Штуки»… Разбомбили они все, что могли, даже по нам из пулеметов прошлись… я сам видел, как горит эшелон и из него выпрыгивают раненые, объятые пламенем. Тут кто-то крикнул, что надо уходить в леса, и все кинулись в ближайшие заросли, а я остался на дороге.

— Зачем? Почему с остальными не пошел? — удивился старшина.

— Товарищ капитан, меня так учили: «сперва обмозгуй все, а потом действуй!» Я так и сделал, осмотрелся и подошел к разбитой полуторке, где нашел винтовку, лежавшую рядом с убитым бойцом. Так я и обогатился оружием, боеприпасами и гранатой. Чистую форму не нашел, так и ходил в больничной пижаме, а она светлая, демаскирует, вот и пришлось ее испачкать. Потом потопал к нашим. Где-то через час встретил Ивана Водникова из разведбата, там я уже плохо помню, снова вырубился из-за усталости и контузии. Еще через два дня нам повстречались остатки моторизованного батальона. Сорок семь человек, там и познакомился с нашим братом танкистом и дальше старался держаться рядом с ними.

— Понятно, что дальше было? — спросил я, задумчиво покачав головой.